— Ох, если бы я получал по доллару каждый раз, когда отец говорил мне что-то жестокое, я был бы достаточно богат, чтобы не обращать на него внимание, — пошутил я.
Я потянулся вперед, чтобы открыть пассажирскую дверь ее машины, но Шей остановила меня, положив руку мне на плечо.
— Лэндон, ты же знаешь, что все, что он сказал, — неправда, да?
— Все в порядке, Шей. Это просто слова. Ничего больше.
— Да, но, пожалуйста, пообещай мне, что ни на секунду не поверишь в то, что он говорил.
Я одарил ее нерешительной улыбкой. Она нахмурилась, взяла обе мои руки в свои и приложила их к моей груди. Она повторяла слова, которые сказала мне в ту самую ночь, когда я впервые показал ей свои шрамы.
— Ты умный. Ты талантливый. Ты красивый. Ты хороший, Лэндон Харрисон. Ты такой хороший, что одна мысль о том, что кто-то в этом мире может думать иначе, причиняет мне боль.
Боже. Как она это сделала? Как она смогла успокоить мои беспорядочные мысли?
— О чем ты думаешь? — спросила она, глядя на меня своими шоколадными глазами. — Что происходит в твоей голове?
Я тяжело сглотнул, проведя ладонью под носом.
— Почему меня так волнует тот, кто даже меня не любит? Почему его слова ранят меня сильнее всего?
— Потому что ты его любишь, — ответила она. — Даже когда тебе больно, ты его любишь. В этом проблема любви — ее нельзя «отключить» только потому, что она невзаимна.
— Ты все еще любишь своего отца? После всего, что он сделал с твоей семьей?
— Некоторые его части, — Шей кивнула. — Не важно, хочу я этого или нет, но в нем есть частички, которые я люблю, не говоря уже о воспоминаниях. Когда я была маленькой девочкой и мы лежали на траве, указывая пальцем в небо и обсуждая, на что похожи облака. Когда он возвращался домой после долгого отсутствия, заходил в мою комнату и целовал меня в лоб. Когда он помогал мне писать сценарии или давал советы по актерскому мастерству. Я люблю его частички, люблю воспоминания о нем, но также я люблю себя. Поэтому я не позволю ему вернуться, не подпущу его достаточно близко, чтобы у него появилась возможность снова оказывать на меня влияние. Моя любовь к отцу останется в этих воспоминаниях. Они покоятся в прошлом, и я отказываюсь впускать их в свое будущее.
— Как ты стала такой умной?
Она улыбнулась, и я невольно улыбнулся ей в ответ.
— Мы с Мимой часто смотрим «Доктора Фила».
— Это многое объясняет.
— Правда, Лэндон, не позволяй нападкам твоего отца тебя задеть, ладно? Я знаю, что на деле это непросто, но все-таки постарайся — ради себя.
Приобняв Шей, я поцеловал ее в лоб.
— Договорились. А теперь мы можем куда-нибудь поехать и позавтракать? Я ужасно голодный.
Она продолжала смотреть на меня прищуренными глазами, игнорируя мои слова и явно пытаясь пробраться в мои мысли.
Не смотри слишком пристально, Цыпа. Ты не найдешь там ничего хорошего.
Я улыбнулся и подтолкнул ее локтем.
— Еда, — взмолился я. — Пожалуйста.
Она перевела на меня свой тяжелый взгляд и кивнула:
— Да. Конечно.
Мы уселись в машину, и я включил музыку. Спустя несколько минут Шей во всю пританцовывала и фальшиво подпевала — и я вместе с ней. Я знал, что она беспокоится обо мне и моих мыслях.
Несмотря на то что я пел и улыбался, мой разум снова и снова прокручивал слова папы.
Ты мне не сын.