— Слова про женский мозг принадлежат моей матери, — фыркнул Ричи. — А я склонен был ей верить в этих вопросах. Зато у меня никогда не было проблем с девушками, и я никогда с ними не ссорился. Потому что в этом нет никакого смысла. Помоги мне, хватит ржать, — бросил друг, глянув на меня через плечо, но я успел увидеть улыбку на его губах.
Пара лесбиянок уехала на следующий день. Куда они поехали, я не стал спрашивать, а они обещали как-нибудь еще приехать в скором времени.
Я вернулся в простоту и скуку однообразных будней. Никогда бы не подумал, что буду так радоваться рутине, но после всех безбашенных событий моей жизни, ясность и уверенность в завтрашнем дне делала меня счастливым. К тому же у моих друзей жизнь тоже налаживалась, и это успокаивало и вдохновляло.
Я определенно был счастлив.
***
В начале сентября объявилась Эмили.
— Привет, Оливер, — радостно приветствовали меня с того конца провода, когда я взял трубку. — Это Эмили, узнал? Слушай, может быть встретимся? Скажи, куда подъехать, есть новости.
Я вздохнул, дожидаясь, когда кончится этот запал — Эмили трещала без остановки. Махнув коллегам, я не спеша вышел на улицу, усевшись на скамейке.
— Эми, откуда у тебя мой номер? — спросил я, перебив девушку.
Я не был удивлен, не злился и не был раздосадован. Словно знал, что когда-нибудь это случится. Я уже ждал кучу отговорок вроде «нашла через знакомых», или «спросила у твоих коллег». Я заранее знал, что это будет ложью, потому что не оставил ни единой зацепки в Чикаго, чтобы хоть кто-то смог меня найти. Жизнь за короткое время научила меня перестраховываться. Но Эмили меня поразила.
— Когда мы с тобой сидели в кафе, и ты ушел еще взять кофе, я взяла твой телефон и позвонила сама себе. Я конечно не была уверена, сменишь ты номер или нет, но подумала, что пригодится. И пригодился, мне правда есть, что рассказать. Если ты не против, конечно, — снова протараторила она.
Я ответил не сразу. Ожидая чего угодно от бывшей коллеги, я совершенно не ждал от нее только одного — искренности. Но казалось, она просто хочет передать мне последние сплетни, словно я ее давешняя подружка. Я прекрасно понимал, что скорее всего речь пойдет о Моргане. Эта тема была единственной, которая связывала меня и Эмили, и я предполагал, что я тоже остался единственным, с кем она могла это обсудить. Мы оба понимали, о чем речь, даже не говоря об этом вслух.
— А по телефону нельзя? — наконец спросил я.
Не то чтобы я не хотел видеть эту девушку, или раскрывать ей, где я живу. Я задавался вопросом, а нужно ли мне знать то, что она хотела рассказать. Действительно ли я хочу снова слышать об этом человеке. И я искренне собирался отказаться от этой встречи, именно такой был первый порыв.
— Нет, нельзя. Это не для телефонных разговоров. Ты не переживай, он всё еще там, где должен быть, но случилось кое-что. Это займет буквально пару минут, обещаю, — воодушевленно отозвалась Эмили.
— И ради двух минут разговора ты поедешь в Торонто? — заинтересовался я.
Она замолчала на долгую минуту, пока до нее доходило, а потом радостно прощебетала:
— Ну конечно! Жди, я скоро буду! — пообещала она и сбросила.
Я вздохнул, покачав головой, убрал телефон в карман и пошел обратно в свой офис. Теперь нужно было отпроситься с работы на вторую половину дня.
Это ведь было чистой случайностью: я случайно оговорился, где я, и теперь, раз уж это мой косяк, надо было встретиться с бывшей коллегой, чтобы раз и навсегда закончить это общение. Мне совсем не до нее сейчас, и вообще этим людям больше нет места в моей жизни. Всё было именно так.
А совсем не потому, что меня сжирало лютое любопытство.
***
— Только телефон мой больше не бери, а то я на тебя заявление напишу, — предупредил я и под звонкий смех Эмили ушел за кофе.
Мы уселись на пока еще открытой летней веранде кафетерия «Кофе Джимми». Я часто забегал сюда: обожал их латте. Правда, чаще всего кафе было забито под завязку, поэтому я брал напитки с собой, лишь изредка в выходной отвоевывая себе столик, чтобы почитать за чашкой кофе. Но сегодня нам повезло.
Вернувшись с двумя чашками капучино, прихватив для девушки пирожное, я удобно устроился на стуле, вполуха слушая болтовню Эмили. Я дал ей десять минут, чтобы она рассказала мне всё, что творилось в ее беспокойной голове, начиная от погоды в Чикаго и заканчивая тем, какие красивые бокалы она себе купила.
— Эми, ты хотела рассказать мне что-то, — напомнил я.
— Точно! — спохватилась она.
Качнувшись назад и едва не навернувшись, она облокотилась о стол, наклонившись ко мне. Я инстинктивно тоже наклонил голову. Словно она собиралась открыть мне какую-то страшную тайну, а я собирался ее выслушать. От этих мыслей я едва не рассмеялся.
— Ты помнишь Чака? — тихо спросила Эмили.
Я нахмурился.