— Вы тут выглядите молодой и красивой, словно Вам и правда всего лишь чуть меньше сорока, — тихо сказал я.
На фотографии Аманда в пышном аляповатом платье и шляпкой с широкими полями прогуливалась по живописным улочкам Рима. Словно она вовсе не умирала, а приехала искать себе жениха иностранца. На следующей фотографии женщина с довольным видом ела прекрасную неаполитанскую пиццу. Фотограф успел запечатлеть ее, когда она растягивала зубами сыр с треугольничка пиццы. Я рассмеялся.
— Интересно, а Вам вообще можно было такое есть? Хотя неужели бы Вы еще и спрашивали разрешения. Я уверен, если бы кто спросил, Вы бы сказали что-то вроде: «О, я и так умираю! Имеет право леди перекусить напоследок?»
Я рассматривал фотографию за фотографией, то смеясь, то восторгаясь, то слегка возмущаясь. Я всё говорил и говорил, и внезапно оказалось, что это так просто — общаться с тем, кого уже нет. Мертвые не осудят, не станут возражать. Положив альбом рядом, я улегся на спину, закинув руки за голову, и рассказывал ей о последних событиях в моей жизни.
Я рассказывал о Моргане, о том, что он сделал со мной, о том, что сделал ему я. Я говорил про Ричи, вслух гадая, что не так с этим парнем, который пожертвовал стольким ради какого-то меня. Рассказал, как я преобразил ее квартиру, и о том, что мы живем там с Ричи. Я спал в своей комнате, а Рич в гостиной, куда мы купили новый диван. Комнату Аманды мы не трогали, только периодически я протирал там пыль.
— Я сменил тюль на Вашем окне, повесил такой легкий, он развевается от каждого дуновения ветерка. Выглядит очень здорово, Вам бы понравилось, — улыбнулся я.
На подоконник ее окна я поставил полевые цветы, ее любимые, и менял букет каждый раз, когда предыдущий начинал увядать. Поэтому в комнате Аманды всегда стоял аромат цветов. Почему я оставил ее комнату такой, я не знал. Может быть в знак уважения, может быть, чтобы оставить частичку Аманды в этой квартире, которая не дала бы нам сделать из нее холостяцкую берлогу. Может быть просто прошло еще слишком мало времени, чтобы я отпустил память о ней чуть дальше ее спальни. Я не хотел в этом копаться, просто сделал, как чувствовал.
Я совсем потерял счет времени, пока рассказывал ей обо всем на свете. И был безмерно удивлен, когда посреди рассказа о просмотренном недавно фильме понял, что уже давно стемнело. Сев, я слегка растерянно огляделся и заметил фигуру, приближающуюся ко мне.
— Так и знал, что ты здесь, — с легкой улыбкой протянул подошедший Ричи и посмотрел на мемориальную доску. — Как она?
Я улыбнулся, пожав плечами.
— Наверное, неплохо. Она в лучшем из миров.
Поднявшись, я оттряхнул брюки, тоже посмотрев на имя Аманды, высеченное на камне. Друг положил руку на мое плечо, вызывав мимолетное чувство дежавю.
— Во всяком случае, если умершие и правда могут за нами наблюдать, я думаю, она рада, что ты ее навестил, — просто сказал он.
Я благодарно кивнул, положив ладонь на руку друга. Пусть я и рассказал ей о своей жизни всё только после ее смерти, но мне стало легче. Я знал, что она бы меня поняла и приняла любым. Опустив глаза, я улыбнулся: Аманда смотрела на меня со страниц альбома с улыбкой, навечно запечатленной на бумаге и в моем сердце.
Я уходил из колумбария с альбомом под мышкой, а в душе моей было спокойствие, умиротворение и легкий оттенок грусти, который, я знал это, останется со мной навсегда, как и память об этой удивительной женщине.
***
Работу я все-таки нашел. Не такую интересную, как моя прошлая, но всё же не самую плохую.
Жизнь текла привычным калейдоскопом, лишь изредка напоминая о том, что мы пережили. Кошмары мне уже давно не снились, но иногда я видел во сне родителей и вечный материнский блокнот. Иногда мне снились наркотики, но ненавязчиво, словно напоминание, что они всегда будут рядом, пытаясь меня соблазнить. Я об этом прекрасно помнил, но не собирался больше поддаваться соблазну. Гораздо чаще мне снился огонь, он поглощал то мой дом, то дом Моргана. Но больше он не пугал. Он спокойно пожирал всё на своем пути, безвозвратно меняя чужие жизни.
С ребятами мы теперь встречались изредка. Лола нашла работу и пропадала там. Хоть для Кутилы это было достаточно странно, о чем мне и сказал Ричи, но я знал, что пока эта чертовка чем-то действительно увлечена, она будет лучшей в своем деле. Оставалось только надеяться, что это увлечение не станет мимолетной блажью. Юпитер уехал по каким-то загадочным, как и он сам, делам в Нидерланды. Когда он вернется, мы не знали. Но периодически он отписывался, что жив и пока еще на свободе.
Том с Джеем периодически забегали в гости. Пират наконец, после перебежек от одной работы к другой, устроился программистом в престижную фирму. Его радости не было видно никакого предела, он с ходу передумал быть черным хакером, решив посвятить свои немалые знания на пользу миру. В очередной раз я был оглушен его бешеным восторгом, но всё же был искренне рад за него.
Через пару месяцев Том уехал в Онтарио, тоже найдя себе какое-то место. Конечно, мы общались с ним почти всё время в социальных сетях, но времени для встреч у всех поубавилось. Остались лишь постоянные и вечные, как само мироздание, обещания обязательно собраться всей толпой в ближайшее время. Это и называлось взрослой жизнью, верно?
Лилия с Розой объявились спустя еще месяц после отъезда Тома. Они куда-то пропали с тех пор, как вернулись из Торонто, после того, как помогли мне упрятать Моргана за решетку. Я успел испугаться, что обидел их чем-то.
Но оказалось, что подруги тоже были заняты поисками заработка. Мы просидели с ними почти всю ночь в знакомом клубе, впервые без алкоголя и наркотиков. Чувство от возвращения в это место было довольно странным и смазанным, но лишь поначалу. Девочки рассказывали, что открыли свое дело. Какое именно дело я не стал углубляться и спрашивать. Оно в любом случае было связано с тем, чем подруги занимались до этого, и я не был уверен, что хочу знать эти детали.
Веселило меня больше не это во встрече с Лилией и Розой. Мы просидели до утра, разойдясь, уже когда землю мягко окутал рассвет, но за все эти часы они ни разу даже не посмотрели в сторону Ричи, который сидел со мной рядом. Я, не выдержав, даже признался им, что коварный замысел моего друга раскрыт, и я всё знаю. На что Роза лишь пожала плечами, а Лилия равнодушно спросила: «И что?»
Они игнорировали его до последнего, а после того, как мы распрощались, я еще долго откровенно ржал над скептичным выражением лица Ричарда, который молча покачивал головой.
— Как думаешь, чем ты им так не угодил, а? — кое-как отсмеявшись, спросил я уже дома.
Ричи пожал плечами.
— Женский мозг — это инопланетная не поддающаяся изучению субстанция, извечно меняющая форму и не приемлющая ни единого аргумента. Он мог просто внезапно решить, что игнорировать факт моего существования — потрясающая идея. Это, впрочем, не значит, что женский мозг не может изменить это навечно единожды принятое решение. Так что если одна из них завтра внезапно захочет за меня замуж и кучу детей, это совсем не будет удивительным, — абсолютно ровным тоном произнес парень эту высокопарную речь, деловито взбивая яйцо в миске.
Меня снова надолго сложило пополам, я уже давно так много не смеялся, хотя стоит признаться, что научился этому заново.
— Все-таки ты сексист, — весело заметил я.