Я засмеялся. Ричи молча шел рядом, слушая меня, касаясь локтем моего локтя. Я думал, что давно уже надо было завести этот разговор. Пока я говорил, становилось легче, как будто бы от меня отвязывали последний булыжник, отягчающий мне жизнь.
— А после ночи выпускного он спас меня от… ну в общем от смерти, — не решившись произнести вслух слово «суицид», протянул я. — Никогда бы не подумал, что собака может это сделать. А когда я закидывался прозаком до потери пульса, он стащил его у меня. Знаешь… я ведь хотел послать тебя тогда, когда ты подошел ко мне в клубе. Это ведь надо было быть наглухо отбитым, чтобы захотеть со мной подружиться. Но стоило тебе назвать свое имя, и у меня из головы все мысли вылетели. Как я мог за тобой не пойти.
Мы вышли к пляжу и медленно побрели по песку. Я улыбнулся. Город начинал разгораться разноцветными бликами, отражаясь в воде, но еще не стемнело окончательно. А я хотел дождаться ночи.
— Ты, наверное, видел его, раз говорил, что залезал в наш дом и нашел эти таблетки, — я улыбнулся. — Может быть, я и назвал его так в честь тебя. Пусть я смутно помню наше детство, но подсознательно всегда знал.
Мы остановились почти у кромки воды, глядя на темнеющую воду, покачивающую белые точки яхт. Ветер мягко растрепал волосы, и я тряхнул головой, скидывая их с лица.
— И… что с ним случилось? — немного напряженно спросил Ричи.
Моя улыбка стала грустной.
— Он… он умер. Чтобы не оставаться с Морганом после работы, у меня всегда была готова причина — я гулял с собакой. Я не подумал, что пес может стать мишенью, и дорого поплатился за это. Ублюдок надоумил родителей, что собака мешает мне в работе, и они отвезли его в клинику. Усыпить. Я… я не успел его спасти. Это стало последней каплей, я вообще смутно помню, что было дальше. Только отдельные образы.
Мы замолчали на какое-то время. Темнота медленно окутывала Торонто, делая его огни еще ярче и насыщеннее. Вода с тихим шуршанием стелилась под ногами темным покрывалом.
— Ал, но…
— Это всё уже не важно, — перебил я, глубоко вздохнув. — Пусть все было так погано, пусть я потерял друга, но в конце концов оказался здесь. И это прекрасно, так ведь?
Я улыбнулся, глянув на Ричи. Друг, слегка нахмурившись, смотрел на меня. Что ж, история моей жизни никогда не была красивой и приятной. Но я вполне мог с этим жить. Теперь мог.
Задержав на несколько секунд дыхание и прикрыв глаза, я шумно выдохнул и сделал шаг вперед, намереваясь продолжить нашу прогулку.
— Алекс.
Я обернулся, насторожившись. Голос Ричи был каким-то странным, напряженным, неестественным. Я слегка склонил голову набок.
— Что?
— У тебя… у тебя никогда не было собаки.
Глава 23
— Оливер, ты подготовил отчет?
— Да, Эван, он на твоем столе! — крикнул я, прокатившись мимо мужчины на своем кресле.
Эван показал мне большой палец из-за перегородки, и я, усмехнувшись, открыл крышку сканера. Чудом не путаясь в бумагах, я сканировал документы, зажав телефон между щекой и ухом.
— Мы прекрасно знаем сроки исполнения, всё будет сделано к назначенному числу, — скучающим тоном протянул я раздраженному мужчине на том конце.
На самом деле я его почти не слушал, это была стандартная практика — позвонить поорать. Он сказал еще что-то, я повторил пару заученных дежурных фраз, услышал слова об окончании аргументов, заключающиеся в нескольких грязных ругательствах, и наконец надоедливый дядя отключился. Я успел только слегка закатить глаза, как пролетевший мимо вихрь, толкнувший меня в плечо, выбил телефон.
— Ой, блин, прости-прости! — стараясь подавить смех, тут же проговорила Хелена.
Цокая длиннющими каблуками, она вернулась, подняв мобильник с пола и протянув его мне. Я покосился на нее с весельем в глазах.
— Ничего страшного. Лучше летающий телефон, чем летающая ты, — не выдержав, мы оба прыснули. — Убьешься ты на своих ходулях когда-нибудь.
— Я люблю лилии, — невпопад выдала она.
Точнее это мне показалось, что невпопад.
— Причем тут лилии? — на моем лице пронеслась тень недоумения, а Хелена только больше рассмеялась.
— Так на могилку принесешь!