Я хотел добраться до озера и посидеть там, мне нравилось смотреть, как огромная водная гладь ловит в отражение разноцветные огни живущего своей ночной жизнью Торонто. Город жил постоянно, гудя миллионами разговоров, реклам и гудков машин. А озеро, словно эталон спокойной невозмутимости, беззвучно воспроизводило Торонто, скрадывая его беспокойность.
Две недели назад, проводив Эмили, я рассказал Ричи об ее визите. Он лишь пожал плечами.
— Говорят, в тюрьме свои законы, которые нас не касаются. И я согласен. В конце концов, не мы виноваты, что он там. Если бы он жил правильно, то не оказался бы в подобном месте, — протянул друг, закрыв этим тему.
Я был не совсем согласен, но всё же с удовольствием забыл об этом.
Наконец я мог вспоминать свою прошлую жизнь без отягчающего чувства удушения и страха. Наконец прошла боль. С прошлой жизнью меня связывал только легкий отголосок грусти, связанный с тем, что я потерял хорошего друга.
А ведь об этом до сих пор никто не знал.
— Будь осторожнее, — донеслось до меня, и я обернулся.
Ричи, присев на корточки, отряхивал кофту какого-то мальчугана. Рядом валялся самокат. Видимо парнишка налетел на Ричарда, заигравшись с друзьями, которые толпой торчали чуть поодаль в ожидании друга.
— Смотри вперед, когда так несешься. А то можешь кого-нибудь покалечить, да и сам покалечишься. Понял? — шутливо нахмурившись, спросил Ричи, и пацан с улыбкой закивал.
Ричи поднял его самокат, и мальчишка, взявшись за руль, вдруг выдал:
— А у тебя глаза разноцветные!
Я прыснул, а Ричи улыбнулся.
— Так и есть. А знаешь почему?
Мальчишка, завороженно уставившийся на него, покачал головой.
— Потому что моя мама была волшебницей.
— Правда?! — с придыханием спросил мелкий, и Ричи кивнул.
Я отошел подальше, чтобы дети не слышали моего смеха. Не хотелось рушить такой момент.
— И знаешь, что она мне сказала? Что твоя мама тоже волшебница, самая лучшая. Но чтобы ее сила не иссякала, маму нужно любить и помогать ей. Ты понимаешь? Чем больше ты будешь любить ее, тем сильнее она будет. Так что ты можешь сделать ее самой могущественной волшебницей в мире!
— Прямо как Гарри Поттер?! — спросил парнишка. Его глаза полыхали.
Ричи кивнул.
— Почти как Гарри Поттер. Только без волшебной палочки. И шрам маме тоже не пойдет, согласен? — мальчик кивнул. — Троллей она убивать не сможет, конечно, но для тебя любое чудо сможет сделать. А теперь беги.
Ричи поднялся, потрепав пацана по волосам, и подошел ко мне. Мы пошли дальше, но я все смотрел через плечо на этого ребенка. Он, подъехав к друзьям, что-то быстро сказал им и покатил в другую сторону. Он скрылся за поворотом, но я успел услышать чуть приглушенный восторженный детский голос: «Мама! Мама! Мальчик с разноцветными глазами сказал, что ты волшебница!»
В этот момент мы свернули на другую дорожку. Я рассмеялся.
— Ты был бы отличным братом, Рич, — заметил я.
Парень скосил на меня глаза, улыбнувшись.
— А я и так отличный брат, скажешь нет? — парировал он.
Я не мог не согласиться. Лучший кровный брат на свете. Я снова засмеялся.
— А знаешь, я ведь никогда тебе не рассказывал. Хотя ты, наверное, и так в курсе, — я посмотрел на друга и, пожав плечами, продолжил. — У меня ведь пес был, и его звали точно так же, как тебя. Стремно, конечно, это звучит, но вот так.
Я усмехнулся, слегка щурясь от порыва ветра, долетевшего от озера.
— Он был единственным, кто меня понимал и поддерживал. То есть, когда я еще учился, я думал, что родители меня любят, но какой-то своеобразной любовью. Где-то глубоко в душе. Ну очень глубоко, — я качнул головой. — Но после всех этих событий с Морганом, родители для меня словно умерли. И остался только пес. Он меня защитил как-то от Моргана: мы гуляли в парке, а этот ублюдок решил присоединиться. Ты бы это видел!