— Не продолжай, не то еще выберешь кретинов — правда, эти двое мне сказали, что нас не зачислили в старики.
— Значит, не такие уж они кретины. Они поняли, что никакой старик не считает себя стариком. И ты им поверил? Они хотят внушить нам доверие, чтобы, мы им не доставили хлопот.
— Как по-твоему, я поступлю очень плохо, если рискну?
— Ты это о чем? — спросил Аревало.
— Деревья в темноте так заметны. Уж наверно, у меня будет жалкий вид, если сейчас на меня нападут.
Видаль помочился у дерева. Аревало, последовав его примеру, заметил:
— Это от холода. Холод и годы. Одно из самых частых занятий в нашей жизни.
Дальше пошли в более бодром настроении.
— Один из парней мне объяснял… — начал Видаль.
— Прыщеватый?
— Нет, тот, что пониже, с лицом как у окуня.
— Ну, это все равно.
— …объяснял мне, что в основе этой войны со свиньями лежат разумные причины.
— И ты ему поверил? — спросил Аревало. — По разумным причинам не убивают людей.
— Они говорили о росте населения и о том, что количество никчемных стариков все увеличивается.
— Люди убивают от глупости или от страха.
— И все же проблема никчемных стариков не фантазия. Вспомни мать Антонии, женщину, которую прозвали Солдафоном.
Аревало, не слушая его, твердил свое:
— В этой войне мальчишки убивают из ненависти к старикам, какими они сами станут. Ненависть от страха…
Холод заставил их ускорить шаг. Чтобы не проходить возле костров, они — будто в молчаливом сговоре — сделали крюк в несколько сот метров и подошли к участку, где фонари не были разбиты.
— При свете, — заявил Видаль, — эта война со свиньями кажется немыслимой.
Они подошли к дому Джими.
— Здесь все спят, — сказал Аревало.
Напрасно искали они в окнах хоть одну светящуюся щель.
— Позвоним? — спросил Видаль.
— Позвоним, — ответил Аревало.
Видаль нажал на кнопку звонка. Где-то в глубине темного дома послышался звон колокольчика. Они подождали. Через несколько секунд Видаль спросил:
— Что будем делать?
— Звони еще раз.
Видаль опять нажал на кнопку, и опять они услышали дребезжащий звук колокольчика.