— Штука в том, — заметил Видаль, — чтобы кто-нибудь из этих одержимых, которых так распустили, не ошибся.
— Я бы сказал, что ошибки маловероятны, хотя — я этого не отрицаю — возможны, — согласился приземистый и тут же пояснил: — По причине разгула страстей.
Видаль снова пал духом и затосковал о прежнем своем неведении того, что творится. Его беседа с парнями показалась ему жалкой попыткой снискать их милость.
— Извините, — пробормотал он и, чтобы вздохнуть свободней, перешел к своим друзьям.
— Вот мы посмотрим на правительство в момент истины, — с пафосом ораторствовал Рей. — Когда оно заплатит свои долги.
— Учти, что этого момента придется подождать, — предупредил Аревало. — Даже если восстановят порядок, нам не заплатят.
— Где Джими? — спросил Видаль.
— Не перебивай, — сказал Данте, конечно ничего не расслышав. — Мы обсуждаем денежные дела. Вопрос о пенсиях.
— Правительство еще подумает, платить ли их, — настаивал Аревало.
— Признаем, сеньоры, — вставил большерукий господин, — чтобы дать распоряжение о выплате пенсий, требуется большое мужество. Мера непопулярная, и логично, что ей будут сопротивляться.
— А исполнение обязательств разве пустяк? — спросил Рей.
— На днях, — вмешался остролицый, — я слышал разговор о плане компенсации: пожилым людям предложат землю на Юге.
— Скажите лучше попросту и честно, что всех стариков сошлют, — сказал Данте.
— Как пушечное мясо, — уточнил Рей.
— Чтобы воспрепятствовать возможной инфильтрации наших братьев чилийцев, — прибавил Аревало.
— Где Джими? — спросил Видаль.
— Как это — где? — спросил Аревало. — Он же вышел из дому, чтобы тебя позвать. Разве вы не встретились?
— Может, он пошел в уборную? — спросил Видаль.
— Я видел, как он вышел из дому, — подтвердил Рей. — Через эту дверь. Он сказал, что идет за тобой.
— Джими — настоящий лис, — пояснил Данте. — Ему невтерпеж долго сидеть на таких сборищах, и при первой возможности он убегает домой, в свое логово.
— Он сказал, что идет за тобой, — повторил Рей. — Я его не видел, — сказал Видаль.
— Настоящий лис, — повторил Данте. — Убежал домой, в свое логово. Мы же его знаем не со вчерашнего дня.
— Беднягу Нестора мы тоже знали всю жизнь, — возразил Аревало. — Пойду проверю, дома ли Джими.
— Я с тобой, — сказал Рей.
— Соболезнования как будто уже принесены, — улыбаясь, проговорил остролицый. — Я бы не стал беспокоиться, он скоро вернется.
— Нет, пойду я. Он вышел позвать меня, так что пойду я, — сказал Видаль.
— Ладно, — сказал Аревало. — Пойдем вдвоем. Аревало надел плащ, а Видаль накинул свое пончо.
На пороге они на минуту остановились, вглядываясь в темноту, потом вышли.
— Не то что я боюсь, — объяснил Видаль, — но неприятно, когда на тебя нападут врасплох.
— Еще хуже — ждать нападения. Кроме того, я не хочу предоставлять этим кретинам инициативу в вопросе моей смерти. Признаюсь, что смерть от болезни меня тоже мало прельщает. Пустить себе пулю в лоб или выброситься из окна — пренеприятная, должно быть, штука. Или, к примеру, уснешь с таблетками и вдруг захочешь проснуться — что на это скажешь?