Чтобы поцеловать его, мне надо либо подняться на мысочки, либо ему опустить голову, но мой мучитель, кажется, не предрасположен мне помогать.
Я прикусываю губу, прикидывая, как решить эту проблему. В этот момент ухмылка с лица Давида потихоньку выцветает, уступая место горячему желанию. Я чувствую его.
У меня нет никакого опыта в этом деле, но я знаю, я откуда-то знаю, что он хочет меня.
— Давай, Уля, — подначивает меня похититель. — Последний рывок.
Он все ещё не собирается мне помогать.
Я встаю на мысочки и со всех сил пытаюсь дотянуться до него, при этом мне приходится положить руки ему на грудь.
А потом я касаюсь своими губами его губ.
Я не знаю как целоваться правильно и знаю, что дальше делать.
Но мужчина, наконец-то, начинать проявлять инициативу. Он открывает мои губы своими, и через мгновение его язык начинает хозяйничать в моём что рту. Это похоже на танец.
Я сначала медлю, а потом начинаю потихоньку отвечать ему.
Потому что... потому что...
Я сама не знаю почему.
Просто это сильнее меня.
Мы долго-долго целуемся, пока,наконец, Давид не отпускает меня.
— Молодец, Уля, — ухмыляется он. — Порадовала своего будущего мужа сладким десертом перед едой.
Он подходит к окну садится на диван. Хлопает ладонью по месту рядом с собой.
Я думаю, что он собирается... что он хочет, чтобы я села рядом с ним. Я подхожу к дивану, и в этот момент мой учитель говорит:
— А теперь давай-ка тебя накажем за то что ты назвала меня на «Вы».
Он хватает меня за руку и как школьницу перекидывает через свои колени. Так, что я приземляюсь животом на его ноги.
— Какая красивая юбка, — говорит мужчина. — Жалко будет её попортить.
— Отпустите! — кричу я. — Отпустите, вы не имеете права!
— Опять «вы», — ухмыляется Давид. — Уля, да ты просто искушаешь меня.
— Давид, пожалуйста, — кричу я. — Пожалуйста!
— Ничего не поделаешь, детка, — хмыкает он. — Ты должна получить своё наказание.
— Нет, пожалуйста!
— Зато ты сразу запомнишь как следует обращаться к своему любимому, — он поднимает юбку, и я понимаю, что он видит кружевные трусы, которые ничего не скрывают, и чулки, будь они неладны. Чулки, которые сейчас кажутся мне верхом распущенности.
Когда я одевала их, я не предполагала что эти чулочки увидят кто-то, кроме меня … ну и Кати, которая помогала мне одеваться.
А теперь мои ноги выставлены на обозрение для незнакомого мужчины, и я ничего не могу с этого сделать.
В этот момент горячая ладонь ударяет меня по пятой точке.
Давид