Я замираю на месте, готовая сорваться и убежать из столовой куда глаза глядят.
Но я боюсь наказания... и потому меня проводят за стол — на место, где уже всё накрыто к обеду.
Давид садится напротив.
Я смотрю на своего мучителя и не понимаю, что он от меня ждёт.
Неужели Давид считает, что я буду вести себя как ни в чем не бывало? Как это вообще может быть?
Мне хочется плакать, но я боюсь что это оскорбит его.
Когда нам приносят первое, я смотрю на принесенный суп и понимаю, что вряд ли смогу его съесть.
У меня получается проглотить только две ложки.
— Ты должна хорошо поесть, — говорит тем временем мой учитель, недовольный тем, что я сижу за столом, не двигаясь.
В этот момент я не сдерживаюсь и с размаху бросаю ложку в тарелку, с вызовом глядя на своего похитителя.
— Вы правда думаете, что я стану здесь...
И в этот момент я замолкаю и испугано смотрю на Давида.
Он кивает.
— Вот видишь, — довольно говорит он. — Урок усвоен.
Я скрежещу зубами, понимая, что он прав: я замолчала, потому что поняла, что назвала его на вы.
— То, что ты сделал, переходит всякие границы, — говорю я. — Сначала похищение, теперь ещё рукоприкладство...
— Какое похищение, Уля, — смеётся Давид. — Ты здесь по приглашению своей семьи.
— Неправда.
— Если прямо сейчас кто-нибудь позвонит твоему отцу, то выяснится, что ты гостишь у меня здесь по его настоятельной просьбе, — Давид взмахивает рукой. — Я хочу тебе напомнить, что это именно твой отец предложил отдать тебя мне за долги.
— Ещё раз объясняю, что я не имею отношения к своему отцу к его долгам, — говорю я в ответ.
Давид пожимает плечами.
— Это ваши внутрисемейные проблемы, которые меня не касаются, — он делает глоток вина из хрустального бокала. — Впрочем, тебе скоро предоставится прекрасная возможность всё это обсудить непосредственно со своими папашей.
— То есть? — не понимаю я.
— Вечером, — кивает Давид. — Я даже удалюсь и не буду вам мешать.
Я поднимаю взгляд и вижу ухмылку на лице своего похитителя.
— На ужин прибудет твой отец, и ты с ним обо всём поговоришь, — охотно поясняет Давид. — Если после этого ты решишь уйти, я не стану тебя не уволить, не стану тебя задерживать...
но пока ты в этом доме ты должна выполнять мои правила.
Давид вперивает в меня свой тяжелый взгляд.
— Уля, тебе это ясно? — спрашивает он.
Я молча смотрю на своего мучителя.