В конце концов, я просто смирилась с этим.
Когда Катя приносит несколько новых платьев, купленных для меня, из прачечной, я уже не чувствую себя грязной.
Я просто принимаю это как данность. И это обстоятельство меня саму пугает.
Тем временем Катя говорит, что Давид выбрал для меня персиковый костюм — именно в нем я должна была явиться на обед.
Судя по всему, в этом доме переодевались к каждому новому приему пищи.
Хотя, в прошлый раз мне вообще пришлось сидеть в столовой в одном нижнем белье...
Я прикусываю губу и решаю пока лишний раз не возмущаться.
Помощница раскладывает на кровати белоснежное кружевное белье, тонкие чулки. Следом на кровати оказывается шелковый белый топ — я сразу же узнаю творение одного из элитных мировых брендов.
Затем Катя подготавливает для меня узкую, до колен, юбку-карандаш, которая сильно облегает мои бёдра и вообще все мои ноги, и даже мою талию. К этой облегающей юбке в комплекте идет приталенный пиджачок, который делает силуэт завершённым и ещё сильнее подчеркивает мою грудь.
Когда я вынужденно надеваю всё это на себя, Катя вытаскивает из коробки шпильки Louis Vuitton. Самое ужасное, что я полгода ходила вокруг них и облизывалась, понимая, что не могу позволить себе эти туфельки.
Затем помощница (помощница ли?) выбирает для меня украшения: золотой гарнитур жемчугом.
После этого Катя настаивает на том, чтобы сделать мне легкий мейк, и немного собрать волосы.
К сожалению, я поздно понимаю, что убрав мои волосы наверх, помощница оголила шею — а значит, эти места теперь полностью беззащитны перед взглядами Давида.
Я усмехаюсь: пусть Катя и хозяин дома думают, что поймали меня, глупую, но я не собиралась так просто сдаваться.
Пока я спускаюсь за Катей в столовую, я быстро разрушаюсь пальцами прическу, которую она мне сделала. Волосы падают на плечи тяжелой волной.
Катя не видит этого, так как идет впереди.
Только в столовой она понимает, что я сделала всё по своему.
— Ульяна Юрьевна! — обеспокоенно восклицает она.
В то время, как глаза Давида зажигаются опасным светом. Этот тяжелый взгляд не сулит мне ничего хорошего.
Я делаю шаг назад, ещё один — но отступать всё равно некуда.
Меня держат в этот доме как пленницу.
— Подойди сюда. — Приказывает Давид, не отрывая от меня взгляда.
Я испуганно мотаю головой из стороны в сторону, оставаясь на своём месте.
Боковым зрением я замечаю, что Катя не просто вышла из столовой — она ещё и закрыла за собой двери.
Предательница!
— Ты хочешь, чтобы подошёл я? — спрашивает Давид... слишком спокойно. Не знаю почему, но меня пугает это его фальшивое спокойствие.
— Не надо, — прошу я.
— Не надо? — мужчина поднимает бровь. — Детка, ты уже провинилась, и теперь делаешь это снова?
Я испуганно замотаю головой.
— Нет, Давид!