— Ульяна? — напоминает о своем присутствии Давид.
Вынужденно подняв на него взгляд, я протягиваю:
— Я не бунтовала, но умела настоять на своём.
— Думаешь, поэтому отец отослал тебя?
Я пожимаю плечами.
— Честно говоря, я не знаю. Мне всегда хотелось думать, что родители просто хотели для меня самого лучшего — католические пансионы для девочек до сих пор высоко ценятся во всём мире.
— Хорошо. — Давид кивает, удовлетворенный моим ответом. И вдруг переходит на английский. — Твой отец выбрал Италию и пансион, где ты жила несколько лет. Почему ты осталась там?
Я понимаю, что раз он заговорил на английском, значит и мне надо ответить на этом же языке.
Английский я знаю хуже, чем итальянский — но всё таки знаю.
И потому, начинаю рассказывать, что это уже было естественным продолжением вещей. Я привыкла к стране, к климату, к языку... Рассказываю, что мне всегда завораживала Венеция и её классическая театральность.
Давид щурясь, не отрывает от меня взгляда.
Он возвращается к моей работе — и спрашивает про художников, с которыми я работала.
Я перечисляю несколько имен — не достаточно много, к сожалению. Мой мучитель оказывается хорошо знаком с современным искусством — он совершенно точно слышал про некоторых из «моих» художников — и сейчас интересуется работами, которые те выставляли в нашей галерее.
—Значит, Юрик всё же не врал, — внезапно фыркает Давид, прерывая мой восторженный рассказ про работу одного молодого француза. — Каждая копейка, которую он потратил на твоё образование, окупилась.
Я смотрю на своего мучителя и понимаю, что он произнес это сейчас специально.
Он хотел, чтобы я знала цель этого разговора.
Только в этот момент до меня доходит, что Давид так любезно разговаривал со мной вовсе не узнать меня лучше, он просто хотел проверить мои знания.
Он проверял меня! Моё знание итальянского и английского языков. Проверял, насколько я на самом деле хорошо знаю искусство.
Пока я удивлялась его знаниям, он на самом деле оценивал мои.
Я чувствую себя рыбой, выброшенной на берег — и после этой фразы Давида просто замолкаю.
Приносят второе, но я больше не притрагиваюсь к еде.
— Ну что, проверил мои знания? — спрашиваю я на родном языке. Давид как ни в чем не бывало кивает.
Его, кажется, совсем не трогает моё состояние сейчас... а я вдруг вспоминаю тот разговор, что у нас был накануне. Давид сказал, что хочет проверить моё образование и мою девственность.
Значит, первое уже проверили...
В этот момент я берусь за столовые приборы и начинаю как можно быстрее жевать мясо с гарниром.
Со стороны это наверное выглядит странно — потому что у Давида вопросительно поднимается вверх одна из бровей.
— Нагуляла аппетит? — спрашивает мой мучитель.
Я киваю, продолжая набивать живот едой.
Давид только усмехается над моим маленьким бунтом, и даже кивает слуге, чтобы тот положил мне в тарелку добавки.
Я съедаю и это.