Правда, один не совсем стандартный путь из этой квартиры все-таки имелся, я знала об этом. Мне вспомнилось, как еще раньше я думала проникнуть в дом Давида Третьякова через его террасу, пройдя по карнизу с балкона моего папы ‒ таковы были наши элитные высотки, покрытые снаружи затейливым орнаментом с арками, колоннами и прочим в таком духе.
Эти карнизы охватывали дома по периметру в нижней части через каждые три этажа, ближе к середине через пять, а наверху через два, а значит, на шестом такой тоже должен был быть. И если мне только хватит смелости и решимости, я смогу довольно быстро убраться из этого проклятого места.
Надев куртку и портфель, я с сомнением покосилась на свои ботильоны ‒ в такой обуви карабкаться по стенам решился бы только самоубийца. Но тут мой взгляд наткнулся на белые кроссовки, кажется, женские ‒ видимо, у его мамы был примерно такой же размер обуви, как у меня. Быстро натянув их, через коридор и гостиную я вышла на балкон, и моей кожи коснулся прохладный влажный воздух, насыщенный запахом весны.
Мне открылся знакомый вид на соседние высотки, облицованные искусственным мрамором, на аккуратные газоны и клумбы небольшого сквера, в центре которого находилась одна из современных детских площадок нашего элитного комплекса. Его пересекали влажные после недавнего дождя дорожки и аллеи, украшенные коваными фонарями ‒ одна из них как раз проходила под окнами этого дома.
Падать с шестого этажа будет быстро, и, наверное, почти не больно ‒ если только не задену одно из этих деревьев, шмякнусь прямо на асфальт…
Мое сердце ушло в пятки. Мама дорогая!..
Хорошо хоть идти было не так уж и долго, только до небольшого открытого общественного балкона, имеющего проход на лестничную клетку. Да и карниз был довольно широким. Правда, он был слегка покатым и сверху был покрыт слоем металла… Надеюсь, у этих кроссовок была нескользкая подошва!
Открыла окно ближе к стене дома. Ладони покрыл холодный пот. Но перед моими глазами все еще стояло выражение лица этого человека, когда он сказал, что уладит одно дело и сразу вернется ‒ в тот момент я сразу поняла, что именно социопат имел в виду под этими словами…
Мысль об опасности, в которой оказался Давид, придала мне сил. Больше я не думала ни о высоте, ни о скользком влажном покрытии карниза. Перекинув ногу через балконное ограждение, аккуратно шагнула на выступ и пошла вдоль стены, придерживаясь за нее рукой.
Сердце колотилось как сумасшедшее, но моей душой владела ледяная решимость идти до конца. Вниз я не смотрела.
Пройдя примерно двадцать метров до общественного балкона и вцепившись руками в его перила, вздохнула с облегчением ‒ большая часть пути была пройдена, мне действительно удалось живой и невредимой вырваться из этой западни (часть меня все еще не верила в это до конца). Но я понимала, что мне было рано отдыхать. Пройдя на лестницу, я побежала так быстро, как только смогла.
Только добраться до своего дома, только снова встретиться с Давидом! К н и г о е д. н е т
Пробежав через сквер по одной из его мокрых асфальтовых дорожек, увидела невдалеке знакомый подъезд… и в этот момент из него как раз вышел парень, мысли о котором не давали мне покоя все время учебы, моя первая и единственная любовь. Слава Богу!.. Я припустила еще быстрее, чтобы догнать его, пока он не ушел далеко.
Третьяков явно направлялся к своей машине, которая была припаркована здесь же, на своем обычном месте. На какое-то время он скрылся с моих глаз за зеленым заграждением деревьев и кустов. Выбежав, наконец, к своему дому и никого не увидев, я поняла, что парень уже сел в автомобиль, и помахала ему, надеясь привлечь его внимание. Я находилась на противоположной части дороги, совсем близко от его «мерседеса»…
В этот момент воздух сотряс мощный взвыв; в облаке ярких пылающих искр автомобиль подбросило вверх и тут же с силой швырнуло на землю. Во все стороны брызнули куски обгоревшего металла.
Мое тело застыло, превратилось в камень.
Зажав рот руками, я смотрела на эти языки пламени, на поднимающиеся к небу грибообразные тяжелые клубы черного дыма, насыщенного запахом жженой резины. Смотрела, как пылает машина человека, которого несмотря ни на что я безумно любила. Любила… Любила всем сердцем.
«Не успела…», раздался болезненный шепот в моем опустевшем сознании.
* * *
Словно во сне я приблизилась к горящему автомобилю, все так же продолжая зажимать рот руками ‒ часть меня все еще отказывалась верить в происходящее.
Мне не хватило нескольких секунд на то, чтобы остановить его, спасти жизнь любимого человека. Я сумела выбраться из ловушки, я бежала так быстро, как только могла, но эти несколько секунд…
Давид… не может быть. Как такое может быть?!
Мой взгляд по-прежнему не отрывался от остатков «мерседеса». Частично я понимала, что вокруг меня что-то происходит, что к месту взрыва подходят какие-то люди… но разум не мог пробиться сквозь парализующую ледяную пелену, в которую погрузилось мое тело.
И я не знала, сколько времени так провела. Секунду или целый час.
― Ника? ― в этот момент мои плечи обхватили чьи-то руки.
Повернув голову, я увидела родные серо-зеленые глаза… и в первый момент решила, что это действительно сон.
У меня приоткрылся рот.
― Ника, ты в порядке? ― парень вгляделся в мое лицо, словно раздумывая, в своем ли я уме.
Сжав его плечи, я прикрыла глаза на какое-то время… покачала головой. Мне все еще казалось, что тело и сознание во мне существуют отдельно друг от друга.
― В порядке ли я? ― хрипло прошептала. ― В порядке ли я?.. Я думала, что ты умер!