― Ну, а ты, конечно, до встречи со мной была девственницей? Или хочешь сказать, что я был твоим вторым? Точнее третьим, если учесть ту испанскую модель, которую ты трахнула в отеле «Рэдиссон»?
Несколько мгновений я не могла произнести ни слова. На меня навалилось осознание того, что все это время именно так он обо мне и думал… именно такой девушкой меня считал. И ведь я прекрасно знала об этом ‒ ведь Третьяков далеко не в первый раз позволял себе намеки на то, что я девица легкого поведения.
Хуже того, в этот момент на мной овладело четкое понимание того, что все время его ухаживаний, с того самого дня, как он объявил, что хочет меня всю, Давид скрывал свое истинное отношение ко мне, втирался в доверие, чтобы выиграть этот спор ‒ а ведь до этого он долго, очень долго вел себя со мной как последняя сволочь.
И еще хуже… я поняла, сама дала ему реальный повод так думать обо мне, с этим моим распущенным поведением, с этим буйным сексом в его «мерседесе», со всем тем, что я позволяла ему вытворять с моим телом…
Я сделала глубокий вздох, вооружаясь ледяным спокойствием, которое мне сейчас было необходимо как никогда. В конце концов, мне нечего было стыдиться, а если он думал иначе…
― Этот якобы «тест на ВИЧ» мне действительно подкинула Румянцева. Но сделаю настоящий тест, просто для самоуспокоения.
Его лицо разгладилось, и он, было, собирался что-то сказать, но тут я продолжила свою мысль.
― Сделаю, просто чтобы проверить, не подцепила ли я что-то от тебя, Третьяков. И ты сделай ‒ такому, как ты, явно нужно проверяться по нескольку раз в год.
Отвернувшись от него, я направилась к выходу из класса. Но тут, догнав меня, парень, как ни в чем не бывало, закинул руку мне на плечо.
― Пошел в жопу, Третьяков! ― я с отвращением скинула ее с себя.
― Да успокойся ты, ― он тут же обхватил мою талию по своей обычной привычке.
Повернувшись к мажору, я посмотрела ему в глаза и произнесла медленно и четко:
― Отстань от меня.
― Блин, да что с тобой? ― разозлился парень.
Кроме того, что он поверил этой стерве, а не мне, и позволил себе намек на то, что я шлюха? Кроме того, что меня достали наши половинчатые секс-отношения и все связанные с ними сложности? Ничего, абсолютно ничего!..
― Просто катись!
― Да с радостью! ― презрительно бросил мажор.
Развернувшись, он пошел дальше по коридору, больше не прибавив ни слова. Пару секунд я просто смотрела ему вслед, чувствуя, как одна за другой меня захлестывают волны ярости и ненависти.
Потом зашла в ближайший туалет, включила холодную воду. Взглянула на свое отражение в зеркале. На моих щеках все еще алел яркий румянец, губы были красными без всякой косметики, глаза угрожающе сверкали ‒ в них стояли злые слезы.
«Я буду только рада, если на этом между нами все будет кончено! Сволочь, пусть катится ко всем чертям!», гремели мысли в моей голове, и вроде бы я действительно верила им. Но все равно с каждой секундой я чувствовала себя все более и более несчастной. Ведь еще сегодня утром он предложил мне поехать с ним в Италию. И наши отношения, хоть и лишенные искренности, казались… такими настоящими!..
Все так же, продолжая кипеть от гнева, но одновременно с трудом сдерживая слезы, я забрала свою куртку из гардеробной и пошла домой. В моем животе снова возникло ужасное ощущение тоскливой болезненной пустоты ‒ как всегда, когда рядом со мной не оказывалось его…
Но тут ко мне подошел Сашка Перов ‒ у него была какая-то сверхъестественная способность появляться рядом, как только возле меня не оказывалось Давида. Обычно я ничего не имела против, но сегодня совсем не обрадовалась его присутствию.
― Что-то не так? На тебе лица нет, ― участливо поинтересовался друг.
― Да, ничего. Мы с Третьяковым поссорились.
В моих ушах все еще звучал тот наш последний тяжелый разговор, его слова о том, что я никогда не буду счастлива с Давидом, и мне совсем не нужны были повторения.
Но в этот раз парень ничего такого мне не сказал.
― Не хочешь сегодня пойти ко мне? Закажем пиццу, поиграем в видеоигры, отвлечешься немного, ― улыбнулся он.
Я хотела, было, отказаться, но друг, тем временем, продолжил:
― Нам обоим это не помешает. А то с тех пор, как моя мама попала в больницу, мой дом для меня не очень-то веселое место.
Задумавшись на секунду, я поняла, что он был прав ‒ возвращаться домой мне сегодня совсем не хотелось. Одиночество подпитывает депрессию. Мне и в самом деле не помешало бы немного отдохнуть и повеселиться. Конечно, я могла бы сходить куда-нибудь с Евой, своей подругой ‒ мы с ней как раз давно не виделись. Но разве я могла покинуть в тяжелую минуту второго своего близкого друга? Ему сейчас тоже нелегко, и из-за смерти отца, и из-за аварии, в которую попала его мама, да и я своим отказом наверняка еще сильнее расстроила его.