Вандал прошел в коридор своей квартиры и, выйдя из нее наружу, запер входную дверь на ключ ‒ даже с такого расстояния мне был слышен скрежет его поворотов в замочной скважине.
Дернув запястьями, прикованными наручниками к кровати, я изо всех сил закричала сквозь кляп у меня во рту. Обездвиженная, распятая с разведенными в стороны руками, лишенная свободы и будущего, преданная близким человеком ‒ я понимала, что должна была чувствовать в этот момент, о чем должна была думать. Но думала я только об одном, только одно занимало все мои мысли…
Давид полностью доверяет ему.
Давид доверяет ему, как и я доверяла, считает, что знает его как самого себя. Он не принимает эту опасность всерьез и никогда не принимал. Вандал может сделать ему что угодно… и сделает. Сделает, уладит это одно дело и вернется ко мне, к девушке, которую он ударил по голове, притащил в эту пустую темную спальню и приковал к кровати…
Господи!..
Я поняла, чем была для него все эти дни, увидела это в его знакомых серых глазах. Увидела то, чего раньше не замечала. Темноту. Холод. Безумие. Он пытался быть ласковым со мной, даже сейчас, после того, что сделал, хотел казаться добрым (это ли не парадокс, это ли не абсурд?!) ‒ но на самом деле ему было глубоко плевать на меня. Ему было плевать на всех, кроме себя.
Давид будет беззащитен перед этим убийцей ‒ тот, кого он считает своим другом, один из баскетболистов, устроит ему смертельную ловушку, пока я буду кричать и плакать, распятая на этой кровати!..
Панический страх окончательно перепутал мои мысли, и из глубины моего тела вырвался еще один громкий отчаянный крик. Но в ту самую секунду, как ужас во мне достиг своего пика… внезапно я сумела вынырнуть из океана бессмысленного страха и снова стала похожа на человека, а не на загнанное в капкан животное.
Что-то еще можно сделать ‒ всегда можно что-то придумать, безвыходных ситуаций не бывает. Даже если кажется, что все плохо, что все ужаснее некуда, это не так. Мы с Давидом избежим его ловушек, и он обязательно поплатится за то, что сделал с нами и другими людьми!
«Я удачливая, и точно это знаю, со мной просто не может произойти ничего плохого», сказала я самой себе.
Наконец, мне удалось овладеть своими эмоциями и снова стать той девушкой, которой я всегда была.
Оглядев свои закованные в наручники запястья, я провела руками вверх и вниз вдоль бортиков кровати. Я не умела открывать такие замки с помощью шпильки или проволоки, как это показывают в фильмах и сериалах, да у меня и не получилось бы при всем старании. Мерзавец знал, что делает ‒ он приковал мои руки врозь, к разным частям изголовья, так, что я даже до лица не могла дотянуться, чтобы отодрать эту чертову изоленту со своего рта.
Но шансы выбраться у меня все-таки были, это я поняла довольно быстро. Кровать была сделана из дерева, и прутья ее спинки, к которым я была прикована, хоть и прочно сидели в своей раме, и были достаточно толстыми, тоже были деревянными.
Я поняла, что должна была действовать со всей возможной скоростью ‒ Вандал вышел за дверь несколько минут назад, и мне больше нельзя было терять ни секунды драгоценного времени.
Обхватив один из прутьев правой ладонью, я со всей силы дернула его на себя. Он не дрогнул, не поддался даже на миллиметр. Ухватив поудобнее, дернула еще раз, приложив максимум усилий, но только до крови оцарапала кожу на запястье острыми гранями металлического браслета наручников.
Не получилось!..
Господи! На мгновение мной снова завладела смесь паники, отчаяния, слепого ужаса.
Конечно, дерево есть дерево ‒ действуя планомерно, в конце концов я смогла бы выточить желобок в этом столбике с помощью второго из этих парных железных колец. Да только к тому времени, как у меня бы это получилось, мое освобождение уже давным-давно потеряло бы всякий смысл. Сделав свое черное дело, Вандал вернется домой… и что он сотворит со мной после этого, мне было страшно даже представить.
Но внезапно мне пришла в голову другая идея…
Подняв ноги и изогнувшись в два раза (спасибо регулярным занятиям йогой, у меня была такая возможность), я уперлась пятками в нужный прут, нащупала его как следует подошвами ног. Сделала глубокий вдох и короткий выдох. Затем согнула ноги в коленях… и резко разогнула их, вложив все силы, всю свою волю в этот толчок.
Прут так и не поддался, но я ударила еще раз. И еще раз. И еще несколько раз. Мои лодыжки и ступни пронзала безумная боль, но я била и била как ненормальная, била резко, изо всех сил. И вот с бессчетной попытки столбик просто вылетел из пазов в спинке кровати. Пальцы ног ударились о стену, и на моих глазах выступили слезы.
Но я не могла позволить себе даже секундной передышки.
Высвободив правую руку, я отодрала кусок клейкой ленты со своего лица, вынула кляп и отшвырнула его от себя. Села на кровати, как следует обхватила второй столбик обеими руками, и попробовала просто выдернуть его из пазов… Безуспешно.
Я поняла, что мне снова придется пинать его моими бедными разбитыми ногами. Но, по крайней мере теперь, когда я освободила одну из рук, это станет делать намного удобнее.
Приняв нужную позу, приготовилась к удару, согнула ноги… а затем изо всех сил ударила пятками прямо в середину прута, к которому была прикована наручниками. И на этот раз он вылетел из рамы с самой первой попытки. Наконец мне удалось освободиться из этого капкана!
Я вскочила с кровати, и моя голова тут же закружилась от резкого подъема… а возможно и из-за травмы, которую мне нанес Вандал (называть этого человека по имени мне не хотелось даже про себя). На моем затылке теперь прощупывалась болезненная шишка.
Мимоходом оценила повреждения на ногах ‒ стоять было больно, я довольно сильно ушибла пальцы на правой ноге, один из них опух и перестал гнуться. Но сейчас мне было некогда переживать о своей драгоценной модельной походке.
Кинувшись к входной двери, я попыталась, было, открыть ее, но она была заперта снаружи на ключ. Возможно, у меня получилось бы найти еще одну связку ключей, но где ее искать, и существовала ли она вообще, я не знала.
На тумбочке в коридоре я увидела свой портфель и сразу же открыла его в поисках телефона ‒ нужно было срочно позвонить Давиду, предупредить его об опасности. Но телефон исчез, точно так же, как кошелек со всеми моими карточками ‒ уходя из дома, Перов зачем-то забрал мои вещи с собой.
Я понятия не имела, как мне теперь выбираться отсюда ‒ возможно, все-таки стоило поискать запасные ключи или какой-нибудь другой телефон. Но я понимала, что на это ушло бы слишком много времени. А мне нельзя, просто нельзя было терять время даром!