― Для умственного развития, упрямая девочка, ― улыбнулся шире, ― думаешь, будет лишним?
― Ну, а ты до какого решать собираешься? ― просто проигнорировала подколку.
― До четырнадцатого точно ‒ на пятнадцатое, скорее всего, времени не хватит.
― Ну, и зачем тебе профильная математика, умный мальчик? Тебе же все равно еще один год доучиваться в Италии.
Взяв паспорт из его руки, пролистала несколько страниц.
― Кстати об Италии. У тебя ведь двойное гражданство? А паспорт почему самый обычный, российский?
Парень рассмеялся:
― Блин, Ларина, ты хоть понимаешь, что значит второе гражданство? Это значит, что помимо российского, у меня есть еще один паспорт гражданина Италии.
Тут мне стоило почувствовать себя полной дурой — ведь, и правда, какой еще паспорт я ожидала у него увидеть, склеенный из двух половинок, что ли? Но сейчас я просто неспособна была испытывать такие эмоции.
«Неужели это был последний раз, когда он назвал меня упрямой девочкой?..», прозвучала в моей голове мысль, наполненная грустью и отчаянием. Мне снова захотелось плакать.
Мне уже не хватало его. Ужасно не хватало со всеми его подколками, и особенно сильно именно сейчас, когда он все еще находился рядом со мной. Я понимала, видела, чего лишаюсь… и просто не могла вытерпеть это ощущение.
Чтобы скрыть слезы, я уставилась на фото в документах, и тут мой взгляд наткнулся на его полное имя.
― Твое второе имя Винченцо? ― это открытие было таким неожиданным, что внезапно я громко рассмеялась.
― Представь себе, ― парень отобрал у меня свой паспорт.
― Господи… Давид Винченцо Игоревич Третьяков ‒ чем ты провинился перед родителями, что они так тебя назвали?
Я все еще продолжала смеяться, и мой смех с каждой секундой звучал все истеричнее ‒ сказались долго сдерживаемые рыдания. Я понимала, что не должна была смеяться над его именем, но ничего не могла с собой поделать.
― Ну, все? Закончила ржать? ― недобро прищурил глаза.
― Прости, Винченцо, не хотела тебя обидеть! Правда, прости, я не хотела смеяться…
― Так зовут моего дедушку по материнской линии. Меня назвали в честь него. Семейное имя.
― Ладно-ладно, ― наконец, мне удалось успокоиться.
― Это еще что. Хорошо, мне в эту цепочку имен не добавили имя Мария — было бы еще смешнее.
― Мария? ― удивилась я.
― Полное имя моего дедушки Давид Винченцо Эльвио Мария Марчетти ‒ в Италии в католических семьях имя Мария дают и девочкам, и мальчикам. А детей принято называть в честь родственников. Я еще легко отделался.
― Да уж, в России ребенку такого имени точно лучше не давать! ― снова засмеялась. ― Тем более, ребенку с русской фамилией.
Наконец, в холл вышла учительница с листом бумаги, на котором был написан номер нашей группы. Она подняла его над головой, и мы подошли поближе ‒ пришло наше время отправляться на экзамен.
Мне действительно не помешало бы отвлечься на что-то другое ‒ например, занять мозг ненавистной математикой, вместо того чтобы раз за разом обдумывать то, что занимало все мои мысли со вчерашнего дня.
* * *
Сдав экзаменационные бланки и получив печать на свой пропуск, я вышла в пустынный коридор чужой школы, длинный, полутемный, выкрашенный бежевой масляной краской и завешенный досками для объявлений.
Ждать Давида или девчонок смысла не было (мало ли когда они собирались уходить из своих классов, может, вообще в самом конце экзамена?), и потому я сразу пошла домой; забрала сумку из помещения, в котором нас заставили оставить свои личные вещи, и, наконец, вышла на свежий воздух.
Подставив лицо и руки теплому майскому солнцу, я минуту полюбовалась яркой по-весеннему изумрудной листвой высоких лип, еще и не думавших начинать цвести ‒ в отличие от других деревьев, наполнивших воздух чудесным нежным ароматом и крошечными лепестками своих цветов, похожими на снег.