Крымская война 1853-1856 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Резкое недовольство политикой царского правительства начинала проявлять даже часть дворянства, убедившаяся в неспособности России одержать победу над своими противниками и напуганная ростом крестьянского движения. Отражая эти настроения, известные русские общественные деятели того времени, вроде М. П. Погодина, Ю. Ф. Самарина, П. А. Валуева и др., в своих записках, расходившихся в рукописях по всей России, критиковали политику правительства, обвиняли его в неумении отстаивать интересы государства. «Зачем завязали мы дело, не рассчитав последствий, или зачем не приготовились, из осторожности, к этим последствиям? — спрашивал, например, Валуев в записке, озаглавленной им „Дума русского в 1855 г.“ — Зачем встретили войну без винтовых кораблей и штуцеров? Зачем ввели горсть людей в Княжества и оставили горсть людей в Крыму? Зачем заняли Княжества, чтобы их очистить, перешли Дунай, чтобы из-за него вернуться, осаждали Силистрию, чтобы снять осаду, подходили к Калафату, чтобы его не атаковать, объявляли ультиматумы, чтобы их не держаться, и прочая, и прочая, и прочая»[98]. «А каких друзей приготовила нам прежняя политика и дипломатика? — вторил ему Погодин. — Никаких. Помощи нам ожидать неоткуда. Друзья нас предали»[99].

В начале 1855 г. оппозиционное отношение к правительству со стороны части дворянства открыто проявилось в выборах командиров ополчения, когда были избраны опальный генерал Ермолов и другие не угодные царю генералы и офицеры.

Напряженное внутриполитическое положение в стране заставляло царское правительство усиленно искать способа прекращения войны, — на победу оно уже не рассчитывало. К этому побуждало его и международное положение России, непрерывно ухудшавшееся по мере продолжения войны.

Действительно, в связи с явным истощением России в ходе войны, ее западные соседи заметно усилили приготовления к открытому присоединению к антирусской коалиции. В Вене ходили слухи относительно близкого разрыва дипломатических отношений с Россией. В Берлине было опубликовано официальное заявление о том, что между французским и прусским правительствами «существует самое полное согласие в Восточном вопросе»[100]. В Стокгольме 21 ноября 1855 г. было заключено англо-франко-шведское соглашение о помощи Швеции, в случае ее нападения на Россию, со стороны Франции и Англии. В это же время под давлением Англии и Франции дали свое согласие на присоединение к коалиции правительства некоторых других государств Западной Европы.

При всем том, однако, положение коалиции было также далеко не блестящим. Турецкая армия, как уже указывалось выше, к осени 1855 г. фактически перестала существовать, а французская и английская армии были значительно ослаблены героической обороной Севастополя, стоившей союзникам несколько сотен тысяч человек. Наполеон III еще в середине 1855 г. сообщил командованию своей армии в Крыму, что он не может больше посылать туда новые дивизии, так как у него во Франции остается слишком мало войск. Английскому же правительству, чтобы восполнить потери своей экспедиционной армии в Крыму, пришлось снимать войска с Гибралтара, с Мальты и даже из Индии, ставя тем самым на карту войны судьбу своей колониальной империи.

Неудивительно, что в такой обстановке Наполеон III счел нереальными те далеко идущие планы, с которыми союзники вступили в войну против России. «В каком положении наши дела? — писал он тогда английской королеве Виктории. — Ваше величество имеете в Крыму около 50 тысяч человек и 10 тысяч лошадей, у меня там 200 тысяч человек и 34 тысячи лошадей; у Вас огромный флот как в Черном, так и в Балтийском море; мой флот также значителен, хотя и не в таких размерах. И все-таки, несмотря на столь могущественные военные средства, теперь вполне очевидно для всякого, что одними нашими силами мы не сможем сломить Россию»[101]. Французский император возлагал все надежды на присоединение к коалиции в самом ближайшем будущем Австрии, Пруссии и Швеции, но даже и в этом случае не рассчитывал на быструю победу: Севастопольская оборона наглядно продемонстрировала, какое героическое сопротивление способен был оказать захватчикам русский народ. «Трудно было ожидать какого-либо решительного результата и потому не было далее цели продолжать войну», — признался впоследствии Наполеон III в беседе с одним из русских генералов[102].

Правящие круги Англии были яростными противниками прекращения войны, так как основная масса экспедиционной армии союзников состояла из французских дивизий, и в Лондоне надеялись еще некоторое время таскать каштаны из огня руками своего партнера. Но именно из-за незначительности сухопутных сил Англии и неспособности ее продолжать войну в одиночку, решающее слово в данном случае осталось за Наполеоном III.

Уже в октябре 1855 г. русскому правительству стало известно, что французский император очень недвусмысленно высказывается за прекращение военных действий, а в декабре правительство Австрии, продолжая угрожать разрывом дипломатических отношений, предъявило России условия, на которых союзники были согласны вести с ней переговоры о заключении мира. От России требовалось, во-первых, отказаться от протектората над Молдавией, Валахией и Сербией, а также от «покровительства» православным подданным Оттоманской империи; во-вторых, не восстанавливать более на Черном море военного флота и укрепленных баз для него; в-третьих, передать под контроль всех великих держав устья Дуная.

После некоторых колебаний царское правительство приняло эти условия. В феврале 1856 г. было заключено перемирие, и представители Англии, Франции, Австрии, Турции, Сардинии и России собрались в Париже на конгресс, чтобы согласовать окончательную редакцию статей мирного договора.

30 марта 1856 г., после продолжительной дипломатической борьбы представленных на конгрессе держав, Парижский мирный трактат был подписан. В основу его, как и следовало ожидать, легли условия, выдвинутые антирусской коалицией. Россия возвращала Турции Карс, получая взамен Херсонесский полуостров с Севастополем и Балаклавой, Евпаторию, Керчь, Кинбурн и другие города, занятые союзниками. Россия отказывалась от «покровительства» православным подданным Оттоманской империи, т. е. фактически признавала право вмешательства во внутренние дела Турции только за Англией и Францией. Россия соглашалась на установление коллективного протектората всех великих держав над Молдавией, Валахией и Сербией, т. е. признавала право Англии, Франции и Австрии вмешиваться во внутренние дела и этих стран. Россия соглашалась на установление «свободы плавания» в устьях Дуная и уступала Молдавии южную часть Бессарабии, прилегавшую к Дунаю, т. е. на деле передавала низовья Дуная под контроль все тех же Англии, Франции и Австрии. Наконец, Россия соглашалась на «нейтрализацию» Черного моря, обязуясь, совместно с Турцией, не восстанавливать здесь военного флота, арсеналов и укреплений. Не должны были восстанавливаться русские укрепления и на Аландских островах в Балтийском море.

Это было серьезное внешнеполитическое поражение царизма, кичившегося своей военной мощью.

Международное влияние царизма после войны было подорвано. Царская Россия перестала играть роль главного жандарма Европы. Но это вовсе не означало ослабления реакции, так как место царизма заступили правящие клики Англии, Франции, Австрии и Пруссии, активно помогавшие душить революционное движение и до Крымской войны. «Ни политический, ни социальный уклад Европы не поколеблен в результате войны, — писали по этому поводу К. Маркс и Ф. Энгельс. — Все эти громадные расходы и потоки пролитой крови ничего не дали народу»[103].

Внутреннее положение царизма также пошатнулось. Доведенные до отчаяния разрухой и голодом, крестьянские массы усиливали свою борьбу против крепостников. В правящих кругах все чаще вспыхивали разногласия по вопросам внутренней политики. К концу пятидесятых годов в России сложилась революционная ситуация, и в результате царское правительство оказалось вынужденным в 1861 г. отменить крепостное право.

Но будучи крупным внешнеполитическим поражением царизма, Парижский мирный договор свидетельствовал, вместе с тем и об успехах борьбы русского народа против иноземных захватчиков. В тексте Парижского трактата не было ни слова ни о контрибуции, ни о серьезных территориальных уступках со стороны России, на чем особенно упорно настаивало правительство Англии. Даже Австрия принуждена была отвести свои войска из Молдавии и Валахии, хотя до последнего момента она рассчитывала удержать за собой эту добычу.

Отчасти такая умеренность требований противников России объяснилась искусством русского делегата на Парижском мирном конгрессе — талантливого дипломата А. Ф. Орлова, который умело сыграл на обострении противоречий между Англией, желавшей принудить Россию к возможно большим уступкам, и Францией, опасавшейся чрезмерного усиления Англии в случае значительного ослабления России. Но главной причиной этой умеренности было, конечно, то впечатление, которое произвело на весь мир героическое сопротивление русской армии и флота. Орлов недаром говорил, что вместе с ним на конгрессе незримо присутствовала тень Нахимова и его славных богатырей-севастопольцев.

Крымская война имела исключительно большое значение не только в области политики, но и в области военного искусства. В ходе ее наглядно выявились преимущества нарезного оружия перед гладкоствольным и парового флота перед парусным. Гладкоствольное оружие и парусный флот отошли после этой войны в прошлое. Вместе с тем в ней впервые нашли применение железные дороги, электрический телеграф и минные заграждения, получили развитие элементы новой прогрессивной для того времени тактики стрелковых цепей, зародились позиционные формы войны. Все это сделало Крымскую войну важнейшим этапом в развитии военного искусства.

Существенной особенностью Крымской войны было то, что благодаря превосходству русских войск над противником в моральном отношении, а также благодаря более сильным прогрессивным боевым традициям русское военное искусство не только не уступало военному искусству союзников, но даже во многих отношениях превосходило его. Тем самым была продемонстрирована неспособность реакционных правящих кругов Англии и Франции привести военное искусство своих вооруженных сил в соответствие с достигнутым в этих странах уровнем промышленного развития.

Крымская война повсюду — и в первую очередь в России — обнаружила настоятельную необходимость последовательных буржуазных реформ в области строительства вооруженных сил и соответствующих сдвигов в области военного искусства. Опыт Крымской войны был использован при проведении военных реформ 1862–1874 гг. в России, а также широко применен в гражданской войне 1861–1865 гг. в США, в австро-прусской войне 1866 г., франко-прусской войне 1870–1871 гг., русско-турецкой войне 1877–1878 гг. и в других войнах второй половины XIX века.

Советский народ свято чтит память о героических защитниках Родины в Крымской войне 1853–1856 гг. Он не забыл о подвигах своих предков, сумевших в исключительно тяжелых условиях крепостного гнета и экономической отсталости страны отстоять Родину от иноземных захватчиков.

Столетие отделяет нас от Крымской войны. Неузнаваемо изменилась за это время наша Отчизна. Великая Октябрьская Социалистическая революция, свергнувшая власть помещиков и капиталистов, сделала народ подлинным хозяином страны. За годы Советской власти отсталая царская Россия из экономически слаборазвитой, аграрной страны превратилась в могучую индустриальную социалистическую державу.

В дни Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. советские люди не только сохранили, но и приумножили славные боевые традиции нашего народа. Одним из лучших примеров тому служит героическая 250-дневная оборона Севастополя 1941–1942 гг., во время которой гитлеровцы потеряли около трехсот тысяч солдат и офицеров убитыми, ранеными и пленными. Под руководством Коммунистической партии защитники советского Севастополя, преисполненные горячего патриотизма и вдохновленные образами наших великих предков, подняли славу русского воина на недосягаемую прежде высоту. Легендарный Севастополь вошел в число городов-героев Советской страны. 17 октября 1954 г., в память столетия первой Севастопольской обороны и в ознаменование огромных боевых заслуг перед Родиной, он был награжден орденом Красного Знамени.

Учрежденные Советским правительством в годы Великой Отечественной войны орден и медаль Нахимова, а также организованные после войны нахимовские военно-морские училища служат в нашей стране как бы символом героических традиций народа России, традиций, ярко проявивших себя в Крымской войне и крепнущих ныне в рядах Советской Армии и Флота.

«Сто лет назад, в период исторической обороны Севастополя 1854–1855 годов, — заявил при вручении ордена городу-герою на торжественном заседании Севастопольского городского совета депутатов трудящихся 13 октября 1955 г. К. Е. Ворошилов, — наш народ проявил исключительный героизм, стойкость и самоотверженность при защите родной земли.

Невзирая на превосходство соединенных сил врага в живой силе и особенно в военной технике, несмотря на полицейский крепостнический строй России с его экономической и военно-технической отсталостью, русские солдаты и матросы в одиннадцатимесячной осаде Севастополя изумили мир своим подлинным героизмом в битвах с иноземными захватчиками.

…Мы можем с гордостью сказать, что в памяти нашего народа наравне с Полтавской битвой и Бородинским сражением свято хранится первая оборона Севастополя, как величайшая эпопея ратного подвига, мужества и доблести русского народа в борьбе за свою независимость и национальную честь»[104].

Великие подвиги защитников Севастополя вечно будут жить в сердцах нашего народа. Советский народ бережно хранит и приумножает боевые традиции Севастополя.

Народы Советского Союза будут всегда помнить о незабываемых ратных подвигах своих предков в Крымской войне 1853–1856 гг. В Крыму, на Кавказе, на далекой Камчатке и на других театрах военных действий народы России продемонстрировали исключительную стойкость и самоотверженность в борьбе с противником за национальную честь своей Отчизны.

[98] ЦГИАМ, ф. 722, д. 300, лл. 4–5.

[99] Отдел рукописей Гос. библиотеки им В И. Ленина, ф М. П. Погодина, М—6334, л. 81.

[100] ЦГВИА, ф. 69, д. 37, л. 1.

[101] «Русский вестник», 1878, № 3, стр. 245.

[102] «Русская старина», 1885, № 3, стр. 719.

[103] К. Маркс и Ф. Энгельс. Соч., т. X, стр 596.

[104] «Правда», 15.Х. 1955.