Крымская война 1853-1856 гг.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Героическая оборона Петропавловска-на-Камчатке не только продемонстрировала всему миру высокие боевые качества русских воинов, но и сыграла важную роль в борьбе за Дальневосточный край России. Наткнувшись на стойкое сопротивление, англо-французское командование в следующем году, даже располагая гораздо более значительными силами, так и не решилось предпринять здесь попытку закрепиться на суше из опасения получить отпор, подобный отпору под Петропавловском.

Героическая оборона Севастополя

I

Несмотря на серьезные неудачи вооруженных сил Англии, Франции и Турции в Закавказье, в Балтийском и Белом морях, а также у берегов Камчатки, было очевидно, что Россия не в состоянии выдержать затяжной войны против столь могущественной коалиции, к которой к тому же в любой момент могли присоединиться Австрия, Пруссия и Швеция. Именно поэтому царское правительство вынуждено было отвести русские войска из придунайских княжеств. Такой шаг, устраняя непосредственный повод к продолжению войны, создавал почву для мирных переговоров. В том же направлении действовала тогда и русская дипломатия, стремившаяся не допустить упрочения антирусской коалиции или, по крайней мере, добиться от Австрии, Пруссии и Швеции гарантии нейтралитета.

Однако в сложившейся обстановке прекращение войны заставило бы правящие круги Англии и Франции отказаться от своих далеко идущих захватнических планов в отношении России. Поэтому в Лондоне и Париже взяли курс на срыв дипломатических переговоров, начатых было по инициативе России в Вене. В июле 1854 г. по договоренности между правительствами Англии, Франции, Австрии и Пруссии были выработаны так называемые «Четыре пункта», предъявленные России как исходные условия для начала переговоров о мире. От России потребовали согласия, во-первых, на передачу Молдавии и Валахии под общий протекторат Англии, Франции, Австрии, Пруссии и России и на временную оккупацию этих княжеств австрийской армией, во-вторых, на провозглашение коллективного «покровительства» всех пяти держав над христианскими подданными Оттоманской империи, в-третьих, на установление коллективного контроля этих держав над устьями Дуная и, в-четвертых, на пересмотр договора о Черноморских проливах, заключенного этими державами с Турцией в 1841 г.[45] Кроме того, союзники оставляли за собой право предъявить России в ходе переговоров дополнительные требования.

Русское правительство не сочло возможным пойти на эти условия, наносившие серьезный удар престижу государства, которое считалось в Европе самым сильным в военном отношении. Так союзники получили возможность «не выпускать» Россию из войны. Решено было нанести ей еще один сильный удар, местом которого был избран Крым, где находилась база русского Черноморского флота — Севастополь.

С нападением на Крым союзники связывали большие надежды. «Взятие Севастополя и занятие Крыма, — предвкушала успех английская печать, — покроют все издержки войны и предоставят нам выгодные условия мира»[46]. Вместе с тем нападение на Крым соблазняло их кажущейся легкостью. «Сведения, почерпнутые из различных источников, — сообщало англо-французское командование, — единогласны в том, что предприятие в Крыму не представит не только неодолимых, но даже и слишком серьезных препятствий. Главные силы России сосредоточены на западе — гораздо легче победить ее в Крыму, где она не ожидает нападения»[47]. Предполагалось, что экспедиционная армия союзников сможет «одним сильным ударом» разгромить там русские войска, значительно уступавшие ей в численности, а тогда падение Севастополя казалось неизбежным. «Лишь только я высажусь в Крыму и бог пошлет нам несколько часов штилю — кончено: я владею Севастополем и Крымом»[48],— хвастливо писал французский главнокомандующий маршал Сент-Арно накануне Крымской экспедиции.

Сент-Арно и английский главнокомандующий лорд Раглан были настолько уверены в успехе задуманного предприятия, что не позаботились даже о сохранении своего плана в тайне. О нем громко трубила в то время вся западная печать.

При такой угрозе перед русским командованием вставала задача максимально усилить оборону Крыма и прежде всего оборону Севастополя. Сделать это было тем более необходимо, что береговые батареи Севастополя, рассчитанные на борьбу со сравнительно немногочисленным парусным флотом Турции, могли оказаться слишком слабыми для борьбы с громадным паровым флотом Англии и Франции. К тому же батареи эти были укомплектованы артиллеристами лишь наполовину, да и то из состава сборных резервных частей, так что они нуждались в основательной боевой подготовке. Что же касается нескольких недостроенных укреплений, окружавших город с суши, то они годились лишь для отражения налетов десантных отрядов врага, но никак не для обороны против целой вражеской армии.

Однако Николай I и его сановники не сумели вовремя распознать направление главного удара противника и сосредоточить достаточные для должного отпора силы и средства. Высадка в Крыму неприятельской армии представлялась им в высшей степени маловероятной, особенно с приближением осени, когда на Черном море часто свирепствуют штормы. Они игнорировали открытые угрозы англо-французской печати. «Предположения мои совершенно оправдались, — заявил, например, после долгих колебаний главнокомандующий русскими сухопутными и военно-морскими силами в Крыму князь Меншиков. — Неприятель никогда не мог осмелиться сделать высадку, а по настоящему позднему времени высадка невозможна»[49].

В результате Севастополь оставался неподготовленным к эффективному сопротивлению в случае нападения врага. В нем не было даже начальника, который отвечал бы за состояние обороны города в целом. Начальник гарнизона города генерал Моллер, командир порта адмирал Станюкович и другие столь же бездарные генералы и адмиралы, находившиеся в Севастополе, безучастно наблюдали за развитием событий, не проявляя ни малейшей инициативы.

Нахимов и Корнилов неоднократно настаивали на необходимости существенного усиления севастопольских укреплений. По их требованию, в частности, подготовку солдат и матросов к боевым действиям начали проводить не только на судах флота, но и на береговых батареях. По их же настоянию были проведены важные оборонительные мероприятия: затемнены маяки, сняты ограждения фарватеров, увеличено число застав по побережью, расширена сеть семафорно-светового телеграфа и т. д. Но оба адмирала были, естественно, не в состоянии преодолеть косность и рутину царских сановников. Несмотря на настойчивые предостережения Нахимова и Корнилова, Севастополь оставался недостаточно надежно прикрытым с моря и слабо защищенным с суши.

13 сентября 1854 г. — ровно через два дня после приведенного выше оптимистического заявления Меншикова — англо-французский флот в составе 89 военных кораблей свыше 300 транспортных судов проследовал в виду Севастополя к Евпатории, и на следующий день началась высадка экспедиционной армии на узкой песчаной косе между озером Сасык и морем.

Переброска армии союзников из Варны в Крым происходила медленно и неорганизованно. Больше недели продолжалась посадка войск на суда, затем около недели англо-французский флот медленно двигался к берегам Крыма, то и дело останавливаясь в ожидании отставших судов, наконец, целых пять дней длилась высадка армии у Евпатории. При этом Сент-Арно и Раглан не удосужились даже разработать план высадки и размещения войск на берегу, не сумели организовать ни снабжения их там, ни боевого охранения на случай нападения противника. Сначала на берег как попало свозили людей, а много позже — палатки и продовольствие. Солдаты ночевали под открытым небом, сбившись в беспорядочные кучи. Только полное бездействие Меншикова позволило союзникам беспрепятственно сосредоточить на косе свою армию и занять оставленную русскими Евпаторию.

Отправив войска в Крым, англичане и французы так и не смогли договориться между собой об едином командовании. В результате в Крыму у них оказались две отдельные армии, командующим которыми приходилось все время вести друг с другом переговоры относительно того, как должна действовать каждая из них. Нетрудно понять, сколько ненужных жертв стоил такой порядок английским и французским солдатам. Но тем не менее с начала и до самого конца «Крымской экспедиции» против русских сражались отдельно «Восточная армия Франции» и «Восточная армия Великобритании».

Французская армия, высаженная в Крыму, насчитывала 28 тысяч человек. Она состояла из четырех пехотных дивизий с силою в 9—11 батальонов (до 7 тысяч штыков) каждая. «То была, — писал впоследствии один из участников похода, — лучшая часть французских войск, самая надежная и опытная»[50]. Третья часть этой отборной армии (батальоны стрелков и зуавов) была вооружена нарезным оружием. В состав французской армии входила также турецкая дивизия (7 тысяч штыков).

Английская экспедиционная армия насчитывала 27 тысяч человек. Она состояла из легкой стрелковой дивизии (8 батальонов силою в 6 тысяч штыков) и четырех пехотных дивизий (по 6 батальонов общею силою в 4,5 тыс. штыков каждая). Кроме того, в состав английской армии входила также кавалерийская дивизия (4 полка общей силой в 1500 сабель). Для участия в экспедиции и здесь были отобраны лучшие части, вооруженные штуцерами.

Общая численность армии союзников превышала 62 тысячи человек[51]. 19 сентября, оставив несколько батальонов в Евпатории для прикрытия коммуникаций, эта армия двинулась к югу и вскоре натолкнулась на русские войска, преградившие ей дорогу на Севастополь.

Крымский театр военных действий.

Русская армия в Крыму развернулась для обороны за рекой Альма. Длительность высадки противника позволила Меншикову сосредоточить здесь почти все находившиеся в Крыму русские войска — 33 600 человек. Позиция русских на обрывистых высотах, прикрытых рекой, по условиям местности была очень выгодна для обороны. Если бы Меншиков к тому же основательно укрепил ее, то противник был бы заранее обречен на огромные потери в случае штурма.

Однако русский главнокомандующий, несмотря на то, что у него были и время и средства, пренебрег возможностью усиления позиции. Укреплены были только две батареи. Остальные орудия и вся пехота стояли совершенно открыто, на виду у противника. Русская армия была построена в «нормальный» боевой порядок из двух линий батальонных колонн с цепью застрельщиков в виноградниках на северном берегу Альмы и с резервом позади, — подобно тому, как строились войска в открытом поле.

Таким образом, большая часть русских полков оказалась скученной у подножья высот вблизи самого берега реки. Находившийся под угрозой обстрела со стороны англо-французского флота левый фланг русской позиции — крутой обрыв южного берега Альмы, — считался неприступным, и поэтому туда направили только один батальон, да и то не для прикрытия высот, а для наблюдения за морем на случай высадки десанта противника. Русские войска не получили ни диспозиции[52], ни каких-либо указаний относительно предстоящего сражения. Ни один полк не знал своей задачи в случае вражеского наступления. Все — от солдата до генерала — должны были ждать команд Меншикова и механически исполнять их, как это предписывалось николаевскими уставами.

Союзники начали наступление утром 20 сентября. Не сумев организовать разведку и не имея точных данных о величине сил своего противника, Сент-Арно и Раглан после долгих пререканий приняли решение оттеснить русских лобовым ударом по всему фронту, хотя это было связано для атакующих с бессмысленно тяжелыми потерями… Французы наступали справа такими же массивными колоннами, в которые были построены и русские войска, а англичане — слева, развернутыми шеренгами, согласно всем правилам линейной тактики. При этом французам пришлось несколько часов ждать англичан, медливших с выступлением.

Наконец, уже около полудня французский главнокомандующий двинул вперед по берегу моря правофланговую дивизию генерала Боске. Сент-Арно не рассчитывал взять штурмом откосы южного берега Альмы, казавшиеся совершенно неприступными. Этим маневром он преследовал лишь демонстративную цель, желая отвлечь внимание противника и облегчить тем самым наступление остальных своих дивизий. Но, выйдя к устью Альмы, Боске с удивлением увидел, что на высотах против него нет русских войск. Спеша использовать неожиданную удачу, французская дивизия взобралась на кручу и внезапно атаковала русский батальон, оставленный здесь для наблюдения за англо-французским флотом.

Этот бросок вперед был сопряжен для французов с большим риском, так как против десяти батальонов дивизии Боске русские могли бросить вдвое большее количество войск, стоявших поблизости, не говоря уже о многочисленной русской кавалерии. Дивизия Боске могла быть разгромлена прежде, чем остальные французские дивизии успели бы прийти к ней на помощь. Но Меншиков недооценил угрозы, нависшей над его левым флангом. Он выделил против Боске только пять батальонов, которые, естественно, были не в состоянии отбросить вдвое сильнейшего противника и лишь с трудом сдерживали его натиск, неся тяжелые потери от огня нарезного оружия французов.

Вскоре остальные дивизии французов, преодолев упорное сопротивление русских застрельщиков, рассыпанных в виноградниках северного берега Альмы, также форсировали реку и развернули наступление в обход левого фланга русских войск.

Участь сражения была решена, так как держаться на позиции, обойденной противником, означало для русских подвергнуться риску окружения. В связи с этим прибывший на левый фланг Меншиков дал приказ начать отступление.

А в это время в центре и на правом фланге все еще шел ожесточенный бой между русскими полками и английской армией, которая начала атаку несколько позже, чем французы. Подведя свои войска на дистанцию орудийного выстрела, Раглан остановился и стал выжидать результатов наступления Боске, даже не помышляя о содействии ему. Только когда французская дивизия перешла за Альму, он подал сигнал к атаке. Долгое время, однако, наступление англичан сдерживали метким огнем русские стрелки, рассыпанные в виноградниках на северном берегу Альмы. Четыре раза подряд цепь английских застрельщиков атаковала виноградники и каждый раз с большими потерями откатывалась обратно. И неизвестно, сколько бы еще продержались русские стрелки на своей позиции, если бы у них не иссякли патроны. О своевременном же пополнении боеприпасов русское командование не позаботилось: Меншиков счел излишним даже указать точное место расположения патронных ящиков, и никто не знал, где они находятся.

В результате русские стрелки вынуждены были оставить виноградники и под убийственным огнем преследовавшего их противника отступить на высоты за рекой. Тогда английские дивизии заняли виноградники и начали штурм позиции русских войск на южном берегу Альмы.

[45] Согласно этому договору было постановлено, что Босфор и Дарданеллы закрыты для военных судов всех держав, пока Турция не находится в состоянии войны. Именно этот договор и нарушили в июне 1853 г. Англия и Франция, введя свой флот в проливы еще до объявления Турцией войны России.

[46] Н. Ф. Дубровин. Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя, вып. II, СПб., 1871, стр. 387.

[47] Там же, вып. IV, стр. 331.

[48] «Русский архив», 1867, № 12, стр. 1611.

[49] Е. В. Тарле. Крымская война, т. II, М. — Л, 1950, стр. 107.

[50] Н. Ф. Дубровин. Материалы для истории Крымской войны и обороны Севастополя, вып. IV, стр. 317.

[51] Остальные дивизии англо-французской армии, отправленной весной 1854 г. в Турцию (не считая нескольких тысяч солдат и офицеров, лежавших в госпиталях или умерших от болезней), были частью оставлены в Варне, частью — в укрепленном лагере под Константинополем, а частью направлены в Грецию для подавления вспыхнувшего там антитурецкого национально-освободительного движения.

[52] Диспозиция — приказ о расположении и действии войск в предстоящем бою.