Они свернули за поворот, и мощеная дорога закончилась.
– Полиция поместила их в небольшой гостинице. Той ночью Вальтер Беньямин принял морфий и умер в грязном гостиничном номере.
Бенни, наклонившись, толкнул сильнее, и кресло накренилось вперед.
– А остальных отправили обратно?
– Нет. В этом ужасная ирония этой истории. На следующий же день испанские власти вновь открыли границу и позволили его друзьям уехать. Через неделю его спутники сели на корабль, отплывавший в Америку. Беньямин слишком рано принял свои таблетки. Если бы он подождал…
Теперь под колесами была изрытая колеями дорожка: только земля и камешки. Би-мен схватился за свой портфель, чтобы тот не упал.
– Черт, – сказал Бенни. – Вот ведь гадство.
Погнутое колесо застряло в колее. Он навалился всем весом на ручки кресла.
– А что стало с его портфелем?
Би-мен смотрел вперед, туда, где стояла Алеф. Скрестив руки на груди, она наблюдала за ними, не пытаясь помочь.
– Она очень сердится на меня, – тихо сказал Славой, наклонился и схватился за колеса, пытаясь сдвинуть кресло с места. – Она говорит, что я безответственный. Ах, конечно, она права! Она говорит, что я дурак, потому что иду на дурацкий риск. Но какой у меня выбор? Я поэт. Поэты должны рисковать. А я к тому же дурак, так что мой риск должен быть дурацким. По-моему, это безвыходная ситуация, ты согласен?
Бенни не ответил. Он нажал сильнее, и кресло медленно покатилось вперед.
Алеф повернулась и пошла дальше.
– На меня она тоже сердится? – спросил Бенни. – Она перестала отвечать на мои сообщения. Потом и я уже не мог ей написать. Я пытался.
– В твоем случае это не личное. – Бутылочник покачал головой. – Всего лишь логистическая заминка, связанная с временной утратой устройства связи, которое было конфисковано принимающей медсестрой.
Они продолжали медленно двигаться.
– Она опять была в лечебнице?
Старик пожал плечами. Он вспотел, лицо его покраснело, пряди седых волос прилипли ко лбу.
– Этот вопрос лучше задать ей.
Дальше они пробирались молча, затем путь им преградило большое скопление поваленных деревьев. Алеф пошла на разведку. Высокие деревья лежали вразброс и друг на друге, некоторые были вырваны с корнем, массивные стволы других переломились пополам. Алеф забралась на одно из таких деревьев и прошлась по нему, как кошка. Бенни полез за ней. Они посмотрели на расщепленный конец ствола.
– Бурелом, – констатировала она.
– Наверное, это из-за урагана прошлой зимой, – сказал Бенни. Он знал от Аннабель все об экстремальных погодных явлениях. Она рассказывала ему о зимних ураганах и летних пожарах, засухах, озоновых дырах и хищнической вырубке лесов. Почва пересыхает, деревья слабеют, и их валит буря. Или уничтожают пожары. А зимой бывают ураганы, или проливные дожди размывают почву и вызывают оползни. А еще жуки расплодились. Потепление климата вызвало резкий рост популяции короеда, что тоже приводит к гибели деревьев.
Бенни рассказал все это Алеф. Он еще никогда не говорил ей так много слов сразу.
– Моя мама говорит, что это смерть лесов.
– Вау, – сказала Алеф. – Как ты много знаешь.
– Не так много, как она. Ты знаешь, что в Северной Америке насчитывается около пятисот пятидесяти различных видов короедов? Даже больше.
– Надо же.
Бенни покраснел. Похоже, он строит из себя всезнайку.
– Мама отслеживает эту информацию для лесозаготовительных компаний. Это ее работа.
– Вау, – снова сказала Алеф.