– Ты в порядке? Извини, что я вызвала охрану, но ты меня напугал. Может, здесь с тобой мать или еще кто-нибудь?
Это сказала маленькая библиотекарша. Бенни отвлекся на вкус своих пальцев и совсем забыл о ней. Что она здесь делает? Он украдкой искоса взглянул на нее. На ней были смешные очки. Бенни посмотрел на ее лодыжки.
– Ван-ван, – сказал он.
– Что?
– Кокекокко! – ответил Бенни.
– Прости, я не понимаю…
– Гаггалаго! Гранз, гранз! Грок-грок!
Закрыв глаза, распрямившись на стуле и вытянув шею, Бенни лаял, хрюкал и кукарекал. Библиотекарь смотрела на него, остолбенев, а охранник шагнул вперед.
– Эй, приятель, – произнес он. – Ну-ка, успокойся…
В этот момент в кабинет ворвалась Аннабель. Она сидела в отделе периодических изданий, просматривая стопку журналов по рукоделию, и вдруг поняла, что времени прошло уже много. Она посмотрела на часы. Почему Бенни так долго нет? Она просмотрела еще одну статью о гелевой печати, а затем статью о валянии иглой. Не выдержав, она подошла к справочному столу и попросила помочь ей. Можно как-нибудь узнать, где находится ее сын? Там уже знали.
– Бенни! – крикнула Аннабель. Отпихнув охранника, она подбежала к сыну и прижала его лицо к своему животу. – Ш-ш-ш, тише, милый, успокойся. – Она посмотрела на охранника и маленькую библиотекаршу. – Что случилось?
– Я нашел его на Пятом этаже, – сказал охранник. – Он пинал и бил кулаками стену и кричал про какой-то туалет. Я ему объяснил, что там нет туалета: если тебе нужен туалет, спустись на четвертый этаж. Но он продолжал биться об стену.
– Ой, бедненький, – промурлыкала Аннабель в макушку сына. – Ты захотел на горшочек?
Бенни
Богом клянусь, моя мать придурочная. Она еще больше чокнутая, чем я. Ну, да, конечно, вся эта история со стеной была довольно-таки безумной, но у меня тогда крыша поехала от этих новых лекарств, и я был совершенно уверен, что Алеф взяли в плен и держат в туалете, и все, что нас с ней разделяет, – вот эта поганая стена. Оказывается, насчет стены я ошибался, и тот туалет был ниже, на четвертом этаже, как и сказал Джевон. Наверное, я что-то не так запомнил.
И насчет того слабого голоса, который хотел меня остановить, я тоже ошибался. Это была вовсе не стена, правда? Это была ты. Ты пыталась предупредить меня, но откуда я мог знать?
В конце концов, наверное, не так уж плохо все вышло; из-за этого моего безумного лая и кукареканья мама познакомилась с Кори. Это та маленькая библиотекарша, которая когда-то читала нам вслух во время «детского часа». Сначала я ее не узнал. Меня слишком напугал этот ее сканер, и я все время думал, как бы обезоружить ее и взять в заложники. Но потом, в кабинете службы безопасности, у меня как будто что-то щелкнуло в голове, а потом еще мама выдала эту свою совершенно неуместную фразу про горшочек, и тогда Кори нас тоже узнала. Она посмотрела на мою маму, потом на меня, и вдруг такая: «Эй, ребята, а я вас знаю! Ты тот маленький мальчик, который сидел под моим табуретом и держался за мою лодыжку! Это было очаровательно!» И мама такая: «Ой! Вы же детский библиотекарь!» А Кори говорит: «Ах, как он вырос!» А мама: «Да что вы! У него еще не было скачка роста!»
А я сижу там, и мне просто до смерти неловко, а еще все эти их восклицательные знаки летят в уши, как иголки, но в то же время я вспоминаю более приятные вещи: о том, как я лежал под табуреткой, и пушистую юбку библиотекарши, и ее теплый женский запах, и как приятно мне было держать ее за лодыжку, когда она читала; в общем, какой-то я был маленький извращенец в детстве, или что-то в этом роде. Не знаю, насколько это дико. Но даже если это звучит диковато, на самом деле чувства-то у меня были совсем другие. Я был слишком маленьким, чтобы быть извращенцем. Я просто помню, как тепло и безопасно было там, внизу, и помню те голоса вокруг.
Короче, есть две причины радоваться тому, что все вышло так, как вышло. Во-первых, Кори сделала так, чтобы меня не арестовали и не запретили посещать Библиотеку. С меня просто взяли обещание каждый раз отмечаться у кого-нибудь из библиотекарей, когда прихожу – чтобы они знали, где я. Это первое. Вторым хорошим последствием того, что я пытался разрушить стену, стало то, что Кори и моя мама подружились. Не сразу, постепенно. Но после смерти папы у мамы совсем не осталось друзей, а они ей в это время были действительно нужны, больше, чем когда бы то ни было.
Книга
Сообщение от Алеф пришло, когда Бенни сидел на уроке математики. Это был третий урок на третьем этаже, в 332 классе, который ему не нравился, потому что двойка нарушала ряд троек, а это мешало сосредоточиться. В кармане завибрировал телефон, Бенни украдкой взглянул на экран, и сердце у него подскочило к самому горлу и продолжало биться там. Текст был такой:
Отпросись с урока. Выйди в туалет.
Бенни только что туда ходил, но он поднял руку, и, к его удивлению, учительница его отпустила. Он вышел из класса и направился в туалет на третьем этаже.
Туалет на первом этаже,
рядом с выходом на Западную улицу.
Он сбежал вниз по лестнице. Коридоры были пусты, кроссовки поскрипывали в тишине. Бенни юркнул в туалет и постоял там в ожидании. Открылась дверь, и он скрылся в кабинке. Вжикнула «молния», потом послышался звук льющейся мочи, а затем его телефон просигналил:
Выходи на улицу. Горизонт чист.
Но это было не так. Тот тип все еще отливал. Это был самый продолжительный отлив в истории Вселенной. Человек не может так долго ссать. Бенни прижался головой к стенке кабинки. Да быстрей же ты, подумал он.
Быстрее!
А может, ему опять это только слышится? Может быть, человек уже давно закончил и ушел, а то, что он слышит, – это эхо. Слуховое впечатление. От звука писания. Оно задержалось в памяти писсуара или в его сознании. Бенни вспомнил, как доктор М. говорила: «Это всего лишь галлюцинация, Бенни. Её создает твой мозг. Она нереальна». Но звучит-то как реальная моча!