Алеф вылезла из фургона, и Бенни последовал ее примеру, ступив в глубокий прохладный омут тишины. Он никогда не слышал ничего подобного. Привычно шумный мир хранил здесь полное молчание, и в тишине Бенни начал различать шепот ветра в вершинах, случайные поскрипывания и вздохи деревьев, а также тихие округлые звуки, которые издавали лесные птицы: они выпевали ноты, пролетавшие мимо как маленькие яркие цветные камешки, чтобы, сверкнув на солнце, кануть в темную тишину.
Потом послышался хруст шагов по гравию, скрип ржавых петель и голос Алеф из-за фургона: «Эй, Бенни, ты мне нужен!»
Я нужен ей, подумал Бенни, повернулся и бросился на помощь.
Алеф пыталась выдвинуть металлический пандус грузового отсека. Бенни взялся за него с противоположной стороны и потянул. Раздался оглушительный скрежет металла, но это сейчас не имело значения для Бенни. Он внимательно смотрел на Алеф, чтобы прилагать усилия одновременно с ней, и видел ее тугие мышцы и впадинку под мышками, изгиб которой вел к выпуклости под майкой. Он видел мелкие, как блошиные укусы, отметины ее татуировки на внутренней стороне предплечья. Конец пандуса с грохотом ударился о землю.
В темном кузове фургона Славой выравнивал колеса своего кресла по скату пандуса, как лыжник проверяет лыжню перед стартом. Его инвалидное кресло отличалось от обычного: оно был складное, компактное и маневренное. Славой приготовился, сделав несколько рывков телом вперед-назад, устроил кейс на коленях, и лицо его расплылось в маниакальной улыбке.
– Ключ на старт! Внимание… – гаркнул он и с ревом, вихрем взметнувшимся над верхушками деревьев, выкатился из кузова. Кресло съехало с пандуса, помчалось по дороге, все сильнее кренясь набок, и наконец опрокинулось, выбросив старика в грязь.
– Твою ж мать… – сказала Алеф.
Она побежала по дороге к креслу, и Бенни последовал за ней. Кресло лежало на боку, колеса продолжали крутиться. Би-мен неподвижно лежал рядом, кейс раскрылся, бумаги разлетелись по земле.
– Эй, – сказала Алеф, опустившись возле него на корточки. – Ты цел?
Старик открыл глаза и сконфуженно покивал.
Тогда она встала и, скрестив руки на груди, посмотрела на него сверху вниз.
– В общем, это было невероятно глупо, – бросила она, повернулась и пошла обратно.
Бенни помог старику залезть в кресло, подобрал разбросанные листы бумаги и покатил кресло к фургону. Алеф вытаскивала из машины большую спортивную сумку.
– С креслом все в порядке?
– Почти. Одно колесо погнулось.
– Ну, вообще отлично. – Она вручила Бенни сумку и моток эластичных шнуров. – Привяжи это себе на спину, пожалуйста.
– Что это?
– Снаряжение для кемпинга. – Алеф спрыгнула на землю, закинула один рюкзак на плечо и показала на второй. – Это твое. Здесь спальные мешки.
Она взглянула на Би-мена, который перебирал бумаги в своем кейсе.
– Ты возьмешь это с собой?
– Конечно, – сказал он. – Я же должен прочитать свои стихи.
– Хорошо. – Алеф захлопнула дверцы фургона. – Пошли.
Она вывела их к поднимавшейся в гору старой асфальтированной дорожке, пошла вперед и скоро оторвалась на приличное расстояние. Би-мен катился следом, а Бенни замыкал шествие. Вскоре силы старика начали иссякать, и толкать кресло принялся Бенни. Старик отдыхал, положив руки на портфель.
– Хорошая дорога, да? – сказал он, не оборачиваясь. – Гораздо лучше, чем тот альпийский перевал через Пиренеи, по которому пробирался Вальтер Беньямин, спасаясь от нацистов. Ты в курсе этого трагического эпизода истории, юный школьник?
– Нет, – сказал Бенни. – Это тот философ, который покончил с собой, да?
– Верно. Это очень печальная история. Он был немецким евреем и жил в изгнании в Париже. Когда Гитлер вторгся во Францию, Беньямин хотел бежать в Америку, но он был беженцем без гражданства, поэтому не смог получить необходимые документы на выезд. Оставалась последняя надежда: перебраться через Пиренеи в Испанию и попытаться уехать оттуда.
Дорожка становилась все уже. Тяжелые кедровые ветви закрывали небо. Покрытие дорожки во многих местах вспучилось и потрескалось от проросших под асфальтом мощных корней.
– Это было трудное путешествие, а Беньямин был не особо крепким человеком. Ему было всего сорок восемь лет, но у него было слабое сердце. А еще у него была ноша: тяжелый портфель. В портфеле лежала рукопись книги. Его последней книги.
Погнутое колесо инвалидного кресла виляло по неровной земле.
– Он отправился в путь вместе с несколькими другими беглецами. Переход занял два дня, потому что ему приходилось часто останавливаться. Каждые десять минут он ставил портфель на землю и отдыхал ровно одну минуту – он засекал время по карманным часам. Наконец они достигли вершины перевала. Оттуда им открылся вид на испанское побережье и темно-синие воды Средиземного моря. Ты только представь себе, каким торжеством должны были наполниться их сердца! Но когда они спустились в портовый город и попытались купить железнодорожный билет, их задержала испанская полиция. Полицейские объявили Беньямину, что он незаконно въехал в Испанию и на следующий день будет депортирован обратно во Францию.