– Что, извините?
– Это совсем не правильно. Бенни не малолетний преступник, который прогуливает школу и тусуется в торговом центре или «Старбаксе». Он ненавидит торговые центры. Он терпеть не может «Старбакс». Он считает, что там слишком шумно, но все это не так уж важно сейчас. Главное – то, что у моего сына умственная отсталость, директор Слейтер, и вы, ребята, это знаете, и если он прогуливает школу, то только потому, что школа не удовлетворяет его потребности. Так что давайте об этом поговорим, хорошо? Давайте поговорим об этом…
За этим последовала серия встреч, комиссий и конференций, на которых Бенни был вынужден присутствовать. Была собрана команда из индивидуального педагога, школьной медсестры, социального работника и куратора. Все они задавали ему вопросы, все хотели получить ответы, и все это Бенни находил утомительным и неприятным. Юридически школа была обязана создать ему условия, но он не хотел никаких условий. Он утверждал, что с ним все в порядке. Что нужно оставить все как есть. Конечно, он слышит всякие голоса, но и что? Он же научился не обращать на них внимания. Почему взрослые тоже не могут просто не обращать на него внимания?
Дома мать тоже хотела получать ответы. Она была полна решимости поддерживать каналы связи открытыми и создавать возможности для диалога.
– Бенни?.. Бенни?!.. БЕННИ!!!
– Что?
– Как прошел день? Как дела в школе?
– Все по-прежнему.
– Узнал что-нибудь интересное?
– Нет.
– Подружился с кем-нибудь?
– Нет.
– А ты пытался? Ты заговаривал с кем-нибудь из других…
– Нет.
– Как твоя рука?
– Хорошо.
Его кисть заживала, и швы рассосались, оставив зловещий красный шрам, но Бенни так и не сказал, где получил эту травму. Зашив руку, врач отделения скорой помощи отвел Аннабель в сторонку и сказал ей, что рана выглядит так, будто ее нанесли острым лезвием ножа или даже меча. Скорее всего, нападавший нанес удар сверху вниз, а Бенни защищался ладонью. Доктор показал рукой, как он себе это представляет, но когда Аннабель потом спросила Бенни, так ли все было, он сказал, что нет.
– Было совсем не так.
– Так что же все-таки произошло?
– Ничего. Это был несчастный случай.
Дальнейшие объяснения он отказывался давать, и в конце концов Аннабель пригрозила отвести его в полицейский участок и написать заявление.
– Мама, – устало сказал Бенни. – Меня же не арестуют. Я ничего не сделал.
Аннабель, стоя в дверях его спальни, внимательно посмотрела на сына. Он что, иронизирует? Смеется над ней? Голос его был ровным и бесстрастным. Он просто констатировал факт и, вероятно, был прав: полиция действительно ничем не поможет, и это ее тоже расстраивало.
– Но кто-то же это сделал! Кто-то ранил тебя, Бенни! Ты мог остаться без большого пальца! Представляешь, каково это – всю жизнь прожить без большого пальца? Да еще на правой руке! Нам нужно разобраться в этом деле.
Бенни покачал головой. Он сидел на краю кровати, вертя в руках ложку.
– Я же сказал тебе, что это был несчастный случай. Я упал и обо что-то порезался. Было темно. Я ничего не видел. Я не помню.
– Так что именно, Бенни? Ты не видел или не помнишь?
– Я не помню.
Аннабель нахмурилась. Лжет? Почему он не помнит? Может быть, он принимал наркотики?
– Доктор сказал, что на тебя напали. Он сказал, что это было похоже на рану от ножа или меча.