Женщина медленно идет к небольшому отверстию с деревянной табличкой над ним, указывающей, что это их остановка для подарков. Как только мы заходим внутрь, вся полка покрыта вырезанными из дерева животными. Она ловит мой взгляд, когда я смотрю на них. — Мой муж вырезает их, — гордо говорит она, беря резного лося размером с мой палец и вертя его в руке.
— Они потрясающие, — говорю я ей. Я не могу себе представить, какая твердость требуется руке, чтобы настолько идеально проработать детали с помощью ножа. Я более чем впечатлена мастерством.
Она мычит в ответ, проводя нас вглубь магазина, который не больше моей комнаты в доме Бека. Ее рука протягивается, указывая на две стойки с одеждой.
— Боюсь, это единственные варианты, которые у нас есть. — Она смотрит на Бека, начиная с его головы и спускаясь к его ногам. — Хотя я не уверена, подойдут ли они тебе, — извиняющимся тоном говорит она.
Он делает шаг вперед, начиная рыться в стойке.
— Я уверен, что смогу найти что-нибудь. — Он снимает толстовку с вешалки, всматриваясь, на бирку. Судя по тому, как он передает его мне, толстовка подходит его стандартам. — Возьми это.
— Я оставлю вас двоих. Когда закончите, подходите к стойке впереди, и я всё устрою.
Я вежливо улыбаюсь, когда она оборачивается.
— Спасибо.
Бек трясет толстовку, жестом приглашая меня взять ее.
— Бек, эта штука мне велика на три размера.
Он продолжает просматривать одежду, не утруждая себя взглядом на меня.
— Это самая теплая ткань, которая у них есть. Твои губы синие от того, что ты такая холодная, так что прости меня, если мне плевать, насколько он велик на тебе, пока он согревает тебя.
Мой рот закрывается, когда его ответ застает меня врасплох. Одни только его слова согревают мое тело. Мое молчание заставляет его на короткое время оглядываться через плечо. — Никаких аргументов от тебя? Я в шоке. Кажется, сегодня твоя миссия — спорить обо всем на свете.
Я усмехаюсь, прижимая толстовку к груди. Я засовываю руки внутрь ткани, наслаждаясь мягкостью и теплом флиса внутри моих холодных рук.
— Я бы не назвала это спором, если бы указывала на тот факт, что нам не следовало выходить на дорогу из-за надвигающейся снежной бури и всего такого.
Он достает из вешалки комплект клетчатой пижамы, проверяя размер на бирке. Ворчание покидает его грудь. Я борюсь с ухмылкой, которая хочет появиться, когда причудливый Бек надевает пару красно-черной клетчатой пижамы, гигантский медведь на кармане на груди с надписью «Я чертовски устал». Это то, что должно быть на детской пижаме, а не на взрослом мужчине.
— На мой размер нет ничего другого, — стонет он.
Я поднимаю толстовку.
— Не может быть, чтобы это тебе не подошло. — Делая шаг к одной из полок, я пытаюсь найти один из дрянных пижамных комплектов моего размера. Они не выглядят такими теплыми, как худи в моей руке, но все же намного лучше, чем ледяная одежда, которую я сейчас ношу.
Бек внезапно поворачивается ко мне, догоняя все расстояние между нами, пока наше смешанное дыхание не согревает друг друга.
— Ты не слушаешь? Я не беру самое теплое для себя, потому что оно тебе нужно. А теперь найди пару штанов, которые тебе подойдут, и давай найдем другие вещи, которые нам понадобятся на ночь.
Он оставляет меня стоять и смотреть на его удаляющуюся фигуру, моя челюсть почти свисает до пола. Неважно, как сильно он меня сегодня разозлил, эта первобытная, заботливая сторона Бека, свидетелем которой я только что стала, вызывает у меня ряд смешанных эмоций.
Следуя его указаниям, я просматриваю варианты, но многого не нахожу. В конце концов, я нахожу пару кальсон [16], которые, я почти уверена, должны носить как нижнее белье, когда вы идете кататься на лыжах, но это лучшее, что я могу найти, учитывая обстоятельства.
Когда я нахожу Бека, он складывает в руках различные туалетные принадлежности. Коробка с зубными щетками почти падает на пол, когда он сталкивает в кучу два зарядных устройства для телефонов.
— Нужна помощь? — предлагаю я, делая шаг ближе к нему. Мой голос звучит странно, мой разум — и божьи коровки — все еще содрогается от властного, но мягкого тона его голоса несколько минут назад.
— Я справлюсь, — рычит он.
— Хорошо, — бормочу я себе под нос. Я оставляю его наедине, решив поискать какую-нибудь еду, чтобы перекусить. Казалось, прошло много лет с тех пор, как мы ели. Может быть, настроение Бека улучшится, если он поест, его гнев может быть из-за того, что он голоден. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Ночь с ним, когда он такой вспыльчивый, не похожа на мой идеальный способ переждать снежную бурю.
Я стою перед скудным выбором блюд, которые у них есть. Варианты могли бы быть лучше, но я думаю, что могло быть и хуже. У них есть красная лакрица, которая является моей слабостью, так что это моя победа. У меня в руках начинает собираться куча, похожая на ту, что была у Бека, только вместо туалетных принадлежностей у меня еда. Я добавляю несколько разных пакетов вяленой говядины, очевидно, сделанных кем-то из местных, а также несколько пакетов картофельных чипсов. Я прохожу мимо небольшого холодильника, беру несколько бутылок с водой для комнаты.
Мой выбор еды вряд ли соответствует стандартам Бека, со всеми изысканными блюдами, которые он приготовил или приготовил его шеф-повар, но это лучшее, что я могу найти, учитывая наши обстоятельства.
[16] Прим.: Кальсо́ны — мужское нательное бельё, поясная одежда, покрывающая нижнюю часть туловища и ноги до ступней, каждую в отдельности