Пардес: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Простейшие организмы, как правило, одноклеточные. Они демонстрируют структурное и функциональное разнообразие.

– А Ницше не верит. Он предлагает забыть про это понятие.

– И ты с ним согласен.

Эван тыкал в пальцы концом ручки, оставляя черные точки.

– Одно время был согласен. Но теперь нет. Теперь я верю в противоположность.

– В какую противоположность? – спросил я. – Старое доброе бессмертие нешамы?

– Разумеется, – ответил он. – Грубо говоря, да.

– Значит, ты и в олам ха-ба[168] веришь? Или любой другой вариант вечности?

Лежащий на столе экраном вниз телефон Эвана зажужжал, но Эван не обратил внимания.

– Верить в это было бы утешительно, не правда ли?

– Да, наверное, – согласился я. – Но если ты веришь в бессмертную душу, разве ты не обязан верить и в загробную жизнь?

– В каком-то смысле да, – сказал он. – Правда, может, не в ту, какой учат в Бруклине. Облака славы. Стадион цадиков. Шабес, умноженный на шестьдесят.

– Ясно. Так во что же ты веришь?

– Я не верю буквально в загробную жизнь, – он прикоснулся к книге, – или, точнее, в отсроченную загробную жизнь. Мне кажется, вся эта вечность доступна здесь и сейчас. Разве не странно – даже противно – воображать, как восходишь в вечность, чтобы там ничего не делать? Смиренно сидеть сложа руки? Почему бессмертия, божественности, духовного блаженства – назови как хочешь, – почему нельзя достичь всего этого здесь, на земле? Мы твердим, что жаждем независимости, но вот она перед нами – а мы до чертиков боимся ею воспользоваться. Почему бы просто не принять ее?

Я надавил на висок.

– Я… то есть ты спрашиваешь, почему мы не берем что хотим? Видимо, потому что существуют правила нравственности. То, что у нас есть душа и, следовательно, возможность приобщиться к божественному, еще не означает, что нам позволяется вытворять что угодно.

Эван нетерпеливо улыбнулся, точно это было всего лишь упражнение, подводящее меня к тому, что я сумею усвоить в немудреных понятиях.

– И что взамен?

– Взамен, я думаю, нам следует поступать правильно.

– В том-то и дело. – Он оглянулся, не подслушивают ли нас. – Если, по сути, мы – источник собственных ценностей, значит, правильно то, чего мы хотим. И желания, которые мы боимся осуществить, по определению высоконравственны.

– Но это… просто смешно.

– Смешно? Почему же?

– Не знаю, – ответил я. – Может, потому что существует добро и зло?

– Добро и зло, порок и добродетель, мицва и авейра. Эти понятия устарели, Иден. Объективность укрепляет старый образ мыслей, который и заставляет нас смиряться и прогибаться. Настоящие же высоты где-то посередине.

– Например? – спросил я. – Что это за настоящие высоты?

– Например, возможность в кои-то веки пойти навстречу себе, а не отворачиваться.

– Сдается мне, все эти разговоры насчет “прими себя таким, какой ты есть” опасны.

– Разве не может истина в высшей степени быть опасной?

Меня уже подташнивало. Я пожалел, что подсел к нему.

– Взять хотя бы солнце.

[168] Буквально: грядущий мир (ивр.).