– Да, ходит по воскресеньям два раза в месяц, – подтвердила мама.
– Да, в целом продуктивно, – соврал я. Толку от Бирмана было чуть, в последнее наше занятие он потащил меня за бейглами. (“Перемена обстановки порой увеличивает продуктивность, – объяснил он. – К тому же я голоден как черт”.)
– Прекрасно. Я хочу, чтобы в ноябре ты сдал тест.
Я поднялся, чтобы уйти:
– Конечно.
– Чудесный у вас мальчик, мистер и миссис Иден, – неубедительно проговорила миссис Баллинджер и отпустила нас, чтобы принять следующую семью.
Список меня смутил. Я и не рассчитывал, что добьюсь больших успехов в учебе. По сути, до сего дня я не задумывался о высшем образовании. И все же меня не отпускало разочарование. Я понимал, что с друзьями мне не тягаться: Амир нацелился по примеру деда поступить в МТИ, Ноах заигрывал с вербовщиками спортсменов для Северо-Западного университета[165], где некогда гонял по полю и беговой дорожке его отец, Эван мог выбирать любой колледж, какой пожелает. Не то чтобы мне не нравились университеты, предложенные миссис Баллинджер, ведь о большинстве из них я даже не слышал. Мне не давала покоя мысль, что тем все и кончится: один-единственный год будоражащих, ярких надежд – и неминуемое возвращение к прежней жизни: юркну в свою старую комнатушку в Бруклине, размером с платяной шкаф, вновь сойдусь с Шимоном Леви и постепенно превращусь в собственного отца. Мысль о том, что я изведал жизнь, о которой мечтал – теперь я это понял, – лишь для того, чтобы вынужденно отказаться от нее, была невыносима.
Так я провел остаток каникул: необъяснимо раздавленный перспективами высшего образования, без конца вспоминал тот вечер с Софией и вполсилы делал уроки. У нас была пара неудачных тренировок, один раз я встретился с Бирманом, тот посмеялся надо мной из-за того, что я соблюдаю Суккот (“То есть ты хочешь сказать, что веришь, будто Господь явился нашим праотцам и велел им трясти ветками?”[166]), и дал мне подробный тренировочный тест, который я выполнил не очень-то хорошо. Вернувшись домой, я сообщил маме, какие оценки, скорее всего, получу. Впервые за долгое время она обняла меня, пряча сочувственный взгляд. Все равно ты самый умный из всех, кого я знаю, не размыкая объятий, сказала мне мама.
В первый день после каникул на занятии по Танаху в дверь легонько постучали. Рабби Фельдман на полуслове прервал разъяснение, почему мы на Песах читаем у Иехезкеля о долине иссоших костей. На пороге стоял рабби Блум.
– Прошу прощения, рабби. – Он деловито откашлялся. – Мне ненадолго нужны три ваших ученика. Мистер Дэвис, мистер Самсон и мистер Старк, будьте добры, на два слова.
Я заметил в окно, как София меряет шагами коридор. Дэвис и Амир с мрачным видом вывалились из класса. Эван шел последним, по лицу его блуждала ликующая улыбка, при этом он старался не встречаться взглядом с Софией. Нас охватила странная тревога и не исчезла даже после того, как кандидаты скрылись из виду.
Чуть погодя дверь вновь отворилась. Вошел ошарашенный Дэвис, руки в карманах твидового пальто. За ним понурый Амир.
– Где Эв? – пискнул Оливер.
– Тишина, Беллоу! – рявкнул рабби Фельдман – скорее, по привычке, чем с досады. Вид у него тоже был недоуменный.
Эван вернулся под самый конец урока, темно-синие глаза его полыхали. Прозвенел звонок, никто не тронулся с места. Рабби Фельдман медлил, перекладывал свои заметки. Наконец, справившись с любопытством, кивнул и оставил нас одних.
– Ну? – нарушил молчание Оливер. – Кто-нибудь удосужится объяснить нам, что случилось?
Эван закинул рюкзак на плечо и решительно направился к двери.
– Она победила, – бросил он и вышел из класса.
– Неужели ты правда думаешь, он это подстроил? – с сомнением спросил Ноах. Мы сидели на балконе, под растрепанным лиловым небом. Моросил дождь.
– Совершенно невозможно, – весело заметил Оливер. – Блум слишком тебя любит.
– Я вот не пойму, чему вы удивляетесь. – Амир притворялся, будто получил сообщение, вертел телефон между коленями и снова смотрел на экран. – Или вы полагали, Эван Старк способен признать поражение?
Эван, чуть успокоясь, вытянул ноги, пожал плечами:
– Меня не переубедить.
– Но какие у тебя доказательства? – спросил Ноах.
– Я знаю, как действует Блум, – сказал Эван. – Я прочел это между строк.
– Ладно тебе, – буркнул Амир. – Мы с Дэвисом и Софией тоже там были. Он ничего не сказал.
– Были, – ответил Эван, – пока он не отпустил вас.
– А тебя попросил задержаться и с глазу на глаз намекнул на подтасовку? – Амир раздраженно покачал головой; он сидел на полу, прислонившись к стене. – Ты же не думаешь, что мы поверим, будто он признался, что подделал результаты голосования, и не в твою пользу?
– Начнем с того, что я был не один, – ответил Эван. – Но да. Примерно так.
– Ага, – Амир язвительно рассмеялся, – примерно так. Он сообщил это без слов на вашем общем немом языке, да?
[165] Частный исследовательский университет в пригороде Чикаго.
[166] В праздник Суккот принято трясти и размахивать лулавом и этрогом – ветками деревьев.