За все это время госпожа Гоголь даже не пошевелилась в своем кресле. Когда все немного поуспокоились, она повернулась к Субботе, который все так же молча следил за удочкой.
— Суббота, сходи и принеси госпоже ее шляпу, — велела она.
— Да, госпожа.
Матушка недоуменно нахмурилась.
— Ты посылаешь его прямо в пасть к хулигатору? — недоверчиво спросила она.
— Он же мертвый, — резонно указала госпожа Гоголь.
— Конечно. Но быть мертвым и без того плохо, а так ему придется быть мертвым в виде кусочков, — ответила матушка. — Господин Суббота, право, не стоит утруждаться!
— А как же твоя шляпа? — удивилась госпожа Гоголь.
— Шляпа? — переспросила матушка, — Ну, это… это ведь была всего-навсего шляпа. Но чтобы посылать человека, пусть даже мертвого, прямиком в пасть хулигатору? И ради какой-то там шляпы?
Нянюшка Ягг с ужасом слушала матушкины слова.
Кто-кто, а матушка Ветровоск лучше всех знала, насколько важна шляпа. Шляпа — это не просто предмет туалета. Шляпа определяет голову. Она определяет, кто ты есть. Всякий мало-мальский волшебник, если он хоть чего-то стоит, должен носить остроконечную шляпу, иначе не волшебник он вовсе. Разве кто-нибудь слышал, чтобы ведьма разгуливала по улицам без своей шляпы? Даже у Маграт была шляпа, хотя юная ведьмочка почти никогда не носила ее, поскольку была мокрой курицей. Впрочем, это не важно, дело ведь не в ношении шляпы, а в ее наличии. Каждое занятие, каждое искусство обладает собственной шляпой. Именно поэтому короли носят корону. Снимите с короля корону, и останется лишь человек с безвольным подбородком, время от времени машущий людям ладошкой. В шляпах — сила. Шляпы очень и очень важны. Но что важнее — человек или шляпа?…
Госпожа Гоголь снова пыхнула трубкой.
— Суббота, сходи и принеси мою лучшую выходную шляпу, — приказала она.
— Слушаюсь, госпожа Гоголь.
Суббота ненадолго скрылся в доме и вскоре появился с большой, видавшей виды коробкой, тщательно перевязанной бечевкой.
— Нет, этого я принять не могу, — наотрез отказалась матушка. — Это же твоя лучшая шляпа!
— У меня есть еще одна, — успокоила госпожа Гоголь. — Правда-правда, тут нечего стесняться.
Матушка осторожно взяла коробку.
— Сдается мне, госпожа Гоголь, — промолвила она, — что ты не совсем такая, какой кажешься.
— Вовсе нет, госпожа Ветровоск. Поверь, я именно та, за кого себя выдаю. Так же, как и ты.
— Это ты нас сюда привела?
— Ни в коем случае. Вы пришли сами. По собственной воле. Чтобы помочь кое-кому, верно ведь? И никто вас не заставлял. Вы целиком и полностью следовали своим желаниям — я права?
— Верно говорит, — согласилась нянюшка. — Будь это магия, мы бы сразу почувствовали.
— И то правда, — кивнула матушка. — Сюда нас насильно никто не гнал, сами пошли. Но какова здесь твоя роль, а, госпожа Гоголь?
— Я не играю никаких ролей, госпожа Ветровоск. Просто хочу получить свое. Хочу справедливости. А еще я хочу остановить ее.
— Кого это ее? — спросила нянюшка Ягг.
Лицо матушки напоминало застывшую маску.
— Ее. Ту, которая стоит за всем этим, — пояснила госпожа Гоголь. — У дюка куриные мозги, сам бы он ничего не смог. Нет, госпожа Ягг, я имею в виду ее. Ее и зеркальную магию. Ее, то есть ту, которая любит всем управлять. Ту, которая реально стоит у руля. Ту, которая играет с судьбой. Ту, о которой госпожа Ветровоск прекрасно осведомлена.
Нянюшка Ягг была явно сбита с толку.
— Эсме, о чем это она? — повернулась нянюшка к подруге.