Но матушка лишь пробормотала себе под нос что-то невнятное.
— Чего? Не расслышала, — отозвалась нянюшка.
Матушка Ветровоск подняла голову. Лицо ее покраснело от гнева.
— Она говорит о моей сестре, Гита! Тебе ясно? Расслышала? Поняла? О моей сестре! Или повторить? Хочешь знать, о ком она говорит? Может, тебе еще написать? О моей сестре! Вот кого она имеет в виду! Мою сестру!
— Они и в самом деле сестры? — спросила Маграт.
Ее чай остыл.
— Не знаю, — ответила Элла. — Но уж очень они… похожи. И большую часть времени неразлучны. Однако я чувствую, как они непрестанно следят. Они очень здорово умеют следить.
— И они заставляют тебя делать всю работу?
— Да нет, в общем-то, мне приходится лишь готовить для себя и для остальной прислуги, — пожала плечами Элла. — А прибраться и выстирать белье мне совсем не трудно.
— Значит, себе они готовят сами?
— Вряд ли. Правда, после того как я ложусь спать, они ходят по дому. Крестная Лилит говорит, что я должна быть добра к ним и жалеть их, потому что они не могут говорить. А еще я должна следить за тем, чтобы у нас в погребе всегда было много сыра.
— Они не едят ничего, кроме сыра? — удивилась Маграт.
— Не знаю… — растерянно произнесла Элла.
— В таком старом доме, наверное, много мышей и крыс. Видимо, они-то этот сыр и съедают.
— Знаешь, как ни странно, — ответила Элла, — я ни разу не видела тут ни единой мышки.
Маграт вздрогнула. Она вдруг почувствовала, что за ней следят.
— А почему ты просто не уйдешь? Лично я бы так и поступила.
— Куда? К тому же, они всегда меня находят. Или посылают за мной кучера и конюхов.
— О боги!
— Скорее всего, они думают, что рано или поздно я с радостью выйду замуж за кого угодно, лишь бы избавиться от бесконечной стирки, — промолвила Элла. — Вряд ли одежду принца когда-нибудь стирают, — жестко добавила она. — После такого одежда не отстирывается, лучше сразу ее сжечь.
— А на самом деле ты хочешь сделать собственную карьеру, — ободрительно заметила Маграт, чтобы поддержать бедняжку. — Ты хочешь быть самостоятельной. Хочешь эмансипироваться.
— Э-э, ну не знаю… — ответила Элла, причем очень осторожно, поскольку фей-крестных ни в коем случае нельзя обижать, ведь это страшный грех.
— Хочешь, хочешь, — убежденно произнесла Маграт.
— Правда?
— Да.
— Ох.
— Нельзя выдавать девушку замуж против ее желания.
Элла откинулась на спинку стула.
— А ты давно фея? — спросила она.
— Э-э… Ну… В принципе…