Легба наблюдал. Воздух становился все более плотным, как это обычно случается перед грозой.
— Это был великий город. И счастливый. Хотя для этого никто ничего не делал. Все просто случилось, само собой, — рассказывала госпожа Гоголь. — Так было, когда нами правил старый барон. Но его убили.
— И кто же? — спросила нянюшка Ягг.
— Дюк. Это всем известно, — пожала плечами госпожа Гоголь.
Ведьмы переглянулись. Очевидно, в заграницах придворные интриги носили несколько иной характер.
— Неужели этот самый индюк заклевал его до смерти? — удивилась нянюшка.
— Жуткая смерть, — заметила матушка Ветровоск.
— Не индюк, а дюк — это наш нынешний правитель, а вовсе не птица, — терпеливо объяснила госпожа Гоголь. — Барон был отравлен. Страшная ночь тогда выдалась. А утром дюк уже хозяйничал во дворце. А потом возникла проблема завещания.
— Дальше можешь не рассказывать, — перебила матушка. — Наверняка оказалось, что барон оставил завещание, в котором все отписал этому самому дюку. И руку даю на отсечение, что к утру чернила почему-то еще не высохли.
— Откуда ты об этом знаешь? — изумилась госпожа Гоголь.
— Иначе и быть не могло, — величественно отозвалась матушка.
— Но у барона была юная дочь, — добавила госпожа Гоголь.
— И она, похоже, еще жива, — кивнула матушка.
— А тебе и впрямь немало известно, — покачала головой госпожа Гоголь. — Но почему ты так решила?
— Ну… — начала было матушка.
Она собиралась сказать: «Да потому, что я знаю, как развиваются сказки». Однако тут вмешалась нянюшка Ягг.
— Если этот барон был столь велик, как ты говоришь, то в городе у него наверняка была куча друзей, так? — спросила она.
— Ну да. Люди любили его.
— Что ж, будь я на месте этого дюка, претензии которого не подкреплены ничем, кроме сомнительного завещания и еще не завинченной бутылочки чернил, я бы искала любую возможность укрепить официальную сторону своего положения, — изрекла нянюшка. — А наилучший способ укрепиться во власти — это жениться на наследнице. Тогда он мог бы сидеть спокойно на троне и поплевывать на всех остальных. Держу пари, девчонка не знает, кто она такая на самом деле. Угадала?
— Верно, — кивнула госпожа Гоголь. — Но у дюка тоже есть друзья. Так называемые опекунши девочки относятся к тем людям, с кем не хотелось бы ссориться. Они воспитали ее и практически не отпускали от себя.
Некоторое время ведьмы сидели в молчании.
«Нет, — думала матушка. — Здесь все как-то неправильно. Нас будто бы занесло в историческую книжку. Вот только в сказках так не бывает…»
— Но, госпожа Гоголь, а ты-то как вписываешься во все это? — спросила вдруг матушка. — Не в обиду будет сказано, но, на мой взгляд, уж тебе-то здесь, на болоте, должно быть все едино, кто правит во дворце.
Впервые с тех пор, как они познакомились, госпожа Гоголь явно смутилась.
— Барон был… моим другом, — пояснила она.
— А, — понимающе кивнула матушка.
— Но должна отметить, что он тоже не очень-то жаловал зомби. Говорил, что мертвецам следует предоставить заслуженный покой. Однако никогда на этом не настаивал. В то время как этот новый…
— Не увлекается подобными штучками, да? — сказала нянюшка.
— О, думаю, как раз наоборот, — фыркнула матушка. — Иначе и быть не может. Может, твоя магия его не интересует, но готова поклясться, что он буквально окружен волшебством.
— Странный вывод, — промолвила госпожа Гоголь.