Большой медицинский обман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Другое британское антививисекционное общество – Британский союз за отмену вивисекции. Он тоже находится в Лондоне. BUAV был основан в конце XIX века как аболюционистская организация, но с течением времени перешел к отвлекающей практике, вроде приютов, фондов альтернативных исследований и гламурных симпозиумов, куда ученые приглашаются для обсуждений, и где можно услышать даже больше бессмысленных речей, чем на заседании ООН.

Со временем в BUAV проникло столько сторонников вивисекции, что в 1970-е годы его Исполнительный Комитет поддержал позорный новый законопроект, представленный в парламент для замены Акта о жестокости к животным (Cruelty to Animals Act) 1976 года – последний оказался весьма неадекватным. Совершенно очевидно, что новый законопроект разрабатывали вивисекторы, и во многих отношениях он был даже хуже предыдущего.

Неудивительно, что когда примерно в то же самое время в Британии появилось «Убийство невинных», журнал Animal Welfare, издаваемый BUAV, принялся отчаянно нападать на эту книгу. Редактор Джон Питт (John Pitt) высмеял, среди прочего, тот факт, что в «Убийстве…» аппарат Хорсли-Кларка описывается как орудие пыток; там же он подчеркнул, что устройство это принесло много пользы для современной медицины, а его изобретателей назвал достойными похвал «хирургами-антививисекционистами». Хотя за сто лет до описываемых событий BUAV был основан как аболюционистская организация, Питт также посмеялся над аболюционистской установкой книги и с удовольствием процитировал слова из New Scientist, издания сторонников вивисекции: «Очень не хотелось бы, чтобы книги вроде “Убийства невинных” попадались тем, кто мечтает об отмене, а не об ограничении вивисекции».

Когда нападки Питта стали достоянием гласности, члены BUAV единодушно восстали. На очередной Генеральной Ассамблее они добились снятия с должности давнего президента Бетти Эрп (Betty Earp) и избрали вместо нее Джин Пинк (Jean Pink), основателя антививисекционного общества «Помощь животным», которое работает в полном соответствии с идеями, изложенными в «Убийстве невинных».

Тем не менее, исполнительный совет по-прежнему в значительной степени состоял из «старой гвардии», не дававшей Джин Пинк предпринимать сколько-либо активные действия, и у нее не осталось иного выбора, кроме как подать в отставку.

Впоследствии в исполнительный комитет избирались новые члены, и их искренность не вызывает сомнений. Теперь они всячески стараются реабилитировать запятнанный имидж BUAV. Насколько это им удастся теперь, после того, как Джона Питта сняли с должности, покажет время.

Случайная информация: в выпуске Animal Welfare (BUAV) за декабрь 1979 года Джон Питт изобразил Юргена Вайхерта, в то время еще президента Всемирной федерации защиты животных, как бескомпромиссного аболюциониста, коим он не являлся. Питт опубликовал статью, в которой Вайхерт писал о возглавляемой им в то время лиге следующее: «Всемирный фонд защиты отрицает из этических соображений всякие эксперименты на животных, где животным причиняется боль, страдания, наносятся повреждения».

Немецкий директор школы настолько преуспел в создании себе репутации храброго, бескомпромиссного защитника животных, что когда в 1974 году его соотечественник предприниматель Феликс Ванкель (Felix Wankel), изобретатель всемирно известного двигателя Ванкеля, учредил фонд, призванный облегчить страдания животных, он не мог представить себе лучшего руководителя для него, чем Вайхерт. В июне 1974 года на церемонии, состоявшейся в Мюнхенском университете, Вайхерт вручил первую премию Фонда Ванкеля доктору Паулю Вайгерту (Paul Weigert), который проводил эксперименты на пяти собаках и сотнях крыс, чтобы жестокими способами вновь продемонстрировать факты, известные миру в течение десятилетий: оказывается, выхлопные газы автомобиля токсичны!

Госпожа Ингеборг Керстен (Ingebog Kersten) из Берлина сообщает в письме от 13 октября следующее:

При этом выяснилось, что животные хоть и не могли двигаться, но сохраняли способность чувствовать боль».

А из циркулярного письма, которое нам прислал Иоганн Вальтер Балтус (Johann Walter Baltus), председатель организации «Инициатива против опытов на животных» (Initiative gegen Tierversuche, г. Кирхгайм близ Мюнхена), мы узнали следующую новость:

Аналогичным образом, принц Садруддин Ага Хан (Sadruddin Aga Khan), решив заняться борьбой против вивисекции, столь же «тщательно» ознакомился с информацией и оказал поддержку нескольким застойным, непродуктивным, окостеневшим от инфильтрации обществам.

Я сам столкнулся с неудачными попытками инфильтрации в мою CIVIS, организацию, которую меня в 1979 году убедили создать бывшие члены старых антививисекционных обществ, люди, разочаровавшиеся в них.

Наша первая генеральная ассамблея состоялась в Цюрихе через 2 месяца после основания CIVISa. Некий господин Эрнст Штайгер (Ernst Steiger), редактор нескольких многотиражных изданий, специализирующихся на вопросах здравоохранения, попросил слова, хотя не являлся членом организации. Но он считался другом нашего общества, в своих журналах он печатал отрывки из «Убийства невинных» и публиковал бесплатные объявления, призывающие читателей вступить к нам.

Ко всеобщему удивлению, он раскритиковал нашу тактику за «чрезмерную агрессию» и заверял нас, что смог бы обеспечить нам финансовую помощь (из неназванных источников) при условии, если наша политика станет более «разумной и умеренной», если мы откажемся от аболюционистской позиции, перестанем обличать химическую промышленность Швейцарии и удовлетворимся «постепенными» подвижками.

Страстно защищая швейцарскую химическую промышленность и разительно противореча собственным же словам в своих журналах, он договорился до того, что обязан жизнью химической индустрии. Небольшая группа людей, приехавших с ним, взрывалась аплодисментами после каждой его фразы, но когда из-за реакции наиболее эмоциональных участников CIVIS возникла опасность того, что встреча превратится в восстание, господин Штайгер покинул нас с оскорбленным видом. Правда, не навсегда.

На следующий день он подал заявку на вступление в общество, но она была отклонена вместе с членским взносом.

Эрнест потом туманно намекал на возможность судебного процесса, так как считал отказ принять его противозаконным. Но он не был таковым. И опять же, мы не избавились от господина Штайгера.

Оказалось, что, убегая с нашей встречи, он оставил «наблюдателей» – об этом он сам заявил в письме. Потом те люди записали имена и адреса всех членов CIVIS, за которых смогли ухватиться. И участники, оставившие свои контакты, стали получать письма от господина Штайгера. В них говорилось, что CIVIS – замечательная организация, которая имеет огромное будущее и заслуживает всяческой поддержки со стороны благодетельных швейцарцев, что он, господин Штайгер, с удовольствием обеспечит им такую помощь – при условии устранения одного серьезного недостатка. Проблема, как Вы догадываетесь, состояла в основателе и президенте организации…

Вот почему в настоящее время наш Исполнительный Комитет ограничивается узким кругом лиц. Это честные и принципиальные люди, с которыми я познакомился задолго до основания CIVIS.

Среди надежных союзников британского вивисекционного истеблишмента уже давно находится большинство старых антививисекционных обществ. Порой бывает трудно сказать, в чем тут дело – в умысле или в некомпетентности их руководства, да и вряд ли это имеет значение. Результат все равно получается один и тот же.

Великобритания, которая всегда была родиной гуманистических инициатив, не имеет себе равных и по лицемерию. Полного обновления западной индустриализированной медицины нельзя достичь без законодательного запрета всех опытов на животных. Контроль лишь способствует продолжению и расширению нынешнего обмана. Более 100 лет «строгого» контроля привели к плачевным результатам. Ибо кто собирается контролировать инспекторов? «Строгий» контроль впервые ввели в 1876 году в Англии. То был внешне очень подробный Закон против жестокости к животным (Cruelty Against Animals Act). Он действует и поныне и стремится к тому, чтобы сократить опыты на животных в Британии до абсолютного минимума и избавлять животных от всяких страданий через анестезию и своевременную эвтаназию. Когда этот закон вступил в силу, во всей стране проводилось примерно по 300–800 опытов на животных в год. С тех пор их число ежегодно возрастало и достигло на момент написания книги 5,5 миллионов. Великобритания выделяется из общей массы только тем, что это единственная страна, где количество и виды опытов на животных должны быть обнародованы. Согласно официальным данным Министерства внутренних дел, в последние годы примерно 86 % опытов проводились без какой-либо анестезии, и лишь в 3 % случаев животных до пробуждения подвергали эвтаназии. И еще не факт, что наркоз был адекватным. Лорд Даудинг (Dowding) сообщал в Палате лордов о выявленных случаях, когда экспериментаторы при серьезных вмешательствах, таких как вырезание глаз кошкам, вместо того, чтобы вводить животных в глубокий наркоз, давали им успокоительное вроде диала. В настоящее время на всю Британию приходится только 14 инспекторов, которые подчиняются Министерству внутренних дел (а оно, в свою очередь зависит от химической промышленности), и у которых скорее всего нет ни времени, ни желания неожиданно появляться в лабораториях, как того требует закон. Они сидят за столом и выдают сертифицированным вивисекторам, коих насчитывается 18 тысяч, требуемые разрешения на миллионы экспериментов, которые якобы необходимы для блага все более страждущего населения Англии.

Британское вивисекционистское лобби, которое называет себя Обществом в защиту исследований (Research Defense Society), имеет офис в дорогом лондонском бизнес-центре. Его цели четко обозначены в анкете для вступающих:

Некоторые участники RDS – разводчики лабораторных животных. Его президент, граф Холзбери (The Earl of Halsbery), более 20 лет продвигает вивисекцию в парламенте.

Этот английский аристократ не видит ничего плохого в тесте Драйза, в ходе которого ежегодно десяткам тысяч животным удерживают глаз открытым с помощью металлических прищепок, чтобы разрушить его такими жизненно необходимыми товарами как предметы красоты; конечно, результаты оказываются привычно-ненадежными.

Холзбери – один из немногих парламентариев, кого пускают в лаборатории, потому он имеет привилегию получать информацию от животных напрямую, аки святой Франциск Ассизский.

Когда 21 июня 1979 года в Палате лордов проводились дебаты о страданиях лабораторных животных, он проявил недюжинное чувство юмора:

Далее он заявил, что большинство собак, используемых в опытах с курением, «прыгали от радости по утрам в понедельник, когда приходил их воспитатель и возобновлял курительные упражнения».

Британскому лобби удалось гораздо лучше, чем их американским коллегам, установить дружественные или, по меньшей мере, нейтральные отношения с некоторыми ведущими антививисекционными обществами и склонить их к смягчению политики.

Нижеследующее письмо от Стивена Вайна (Stephen Vine), главного инспектора Министерства внутренних дел, может стать откровением для тех, кто ничего не знает о дружеских отношениях между инспекторами и вивисекционным истеблишментом (только вот почему такие открытия делает иностранец, а не член какого-нибудь британского антививисекционного общества?). То письмо от 22 октября 1969 года было напечатано в официальной канцелярии (Home Office, Romney House, Marsham Street, London S.W.1) и адресовалось одному из самых активных вивисекторов Англии, профессору А.Д. Макдональду, доктору медицины. Отправили его по адресу Общества в защиту исследований: Research Defence Society, 11, Chandos Street, Cavendish Square, London W.1. Вот его полный текст: