Большой медицинский обман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Инфильтрацией можно объяснить и то, почему большинство вновь образованных европейских обществ оказываются более эффективными, чем старые, даже если у них отсутствуют финансы – старые организации часто получают деньги в наследство.

В новые общества еще не проникли противники. Пока не проникли.

Иногда инфильтрация бывает чисто идеологической и оказывается возможна лишь из-за неадекватности тех, кто стоит во главе обществ. Но гораздо чаще она производится умышленно.

Сказанное объясняет, почему многие старые европейские общества используют все виды отвлекающей тактики, например, содержат приюты и фонды «альтернатив к опытам». Но они в упор не желают донести до внимания общественности суть вивисекции – ее абсолютную бессмысленность с медицинской точки зрения – хотя имеют все возможности сделать это. И очень часто они в открытую рекламируют пользу и неизбежность опытов на животных, заявляя, что отмена их станет возможна после разработки «удовлетворительных альтернатив»; таким образом, эти люди намеренно игнорируют факт, что тысячи медицинских авторитетов уже доказали неэффективность нынешних опытов на животных, лишь выполняющих функцию алиби и ставших причиной всех фармацевтических катастроф современности.

И это объясняет явный парадокс, заключающийся в том, что во многих европейских странах, в отличие от Америки, главные антививисекционные общества игнорировали либо даже осуждали книгу «Убийство невинных» – первый труд, представляющий собой разностороннее научное свидетельство неэффективности вивисекции для медицины. Хотя данная работа встретила единодушное одобрение у многих докторов медицины и значительно преумножила ряды антививисекционистов.

Первым вариантом «Убийства невинных» стало издание на итальянском языке, Imperatrice Nuda. Его выпустило в 1976 году издательская империя Rizzoli.

Молодой Анджело Ридзоли (Angelo Rizzoli), унаследовавший империю от своего дедушки, заметил слишком поздно, что он наделал этой публикацией. В последние годы его империя держалась на плаву благодаря значительным финансовым вложениям со стороны полугосударственной транснациональной корпорации Montedison, которой также принадлежали все крупнейшие фармацевтические компании Farmitalia, Carlo Erba и многие другие.

Ридзоли мог бы заявить, что книга раскуплена, и изъять из магазинов весь ее тираж, но неприятность заключалась в том, что все крупные газеты и журналы как раз тогда сообщили о выходе новой книги. О ней написала в своем воскресном выпуске Corriere della Sera, самая влиятельная итальянская газета.

В антививисекционном мире поднялся переполох: казалось, что лед тронулся. Воодушевление было немереным. Лишь некоторые люди из этой среды не разделяли восторгов: руководство единственной на тот момент антививисекционной лиги UAI (Unione Antivivisezionista Italiana), состоявшее из адвокатов и заседавшее в Милане.

UAI имело отделения во многих городах. Когда президенты этих отделений решили провести разные мероприятия в связи с выходом «Убийства невинных», вмешалась генеральный секретарь UAI, адвокат Карла Цессон (Carla Cesson), и запретила им это делать. Флорентийское отделение не подчинилось запрету, в результате, Карла поехала во Флоренцию и ликвидировала то отделение.

Anabella, один из крупнейших женских журналов, выпускаемых империей Rizzoli, хотел объявить сбор подписей против вивисекции и сделать планировал это прежде, чем успеет вмешаться руководство. Сначала главный редактор журнала обратился в головное отделение UAI в Милане, и ему отказали. Затем он связался с президентом римского отделения, и тому идея понравилась. Но вновь на пути встала адвокат Карла Цессон. Споры продолжались – «агенты» всегда стремятся вызвать споры, чтобы сбить с толку общественность и удержать их от каких-либо действий. Римское отделение тоже не удалось удержать под контролем, поэтому Цессон распустила и ее. Потом та же судьба постигла и отделения в других городах. Но результат оказался не таким, как ожидало руководство UAI, а диаметрально противоположным.

Бывшие президенты и вице-президенты прежних отделений UAI основали свои собственные организации, которые, как и свойственно всем новым объединениям, развернули активную деятельность. Начался сбор подписей. В Италии подпись считается действительной только тогда, когда ее на месте заверяет нотариус, поэтому подобные инициативы всегда бывают сопряжены с большими трудностями и расходами. Журнал Panorama писал, что вряд ли удастся собрать нужные 50 тысяч подписей, тем более что руководство UAI опять не одобрило его. Вместе с тем, за короткий срок удалось собрать аж 236 тысяч подписей. В результате, в парламент был внесен законопроект. Но еще до начала его обсуждения вмешалось итальянское правительство, и 236 тысяч нотариально заверенных подписей оказались в мусорном ведре…

В Германии врачи-аболюционисты через несколько месяцев после появления немецкоязычной версии книги в 1978 году объединились в «Общество медиков против экспериментов на животных».

В Швейцарии в 1980 году Франц Вебер (Franz Weber), ведущий журналист-эколог, собрал совет выдающихся интеллектуалов и медиков и запустил так называемую «популярную инициативу», направленную на отмену вивисекции и всех болезненных опытов с позвоночными животными. Нужное количество подписей набралось быстро, и казалось, что Швейцария станет первой в мире страной, которая скоро проголосует за отмену экспериментов.

Дальнейшие события показывают, насколько ведущие протекционистские общества подчинены интересам индустрии. Как только Франц Вебер вместе с автором этих строк объявили на пресс-конференции 9 июня 1980 года о запуске инициативы, совет главного швейцарского общества по предотвращению жестокости к животным – удобно расположенный в Базеле, химической столице Швейцарии – публично сняли с себя ответственность, призвали 67 нижестоящих обществ бойкотировать ее, развернули кампанию по всей стране через газетные интервью, поток брошюр и даже проплаченную газетную рекламу. Там они защищали эксперименты на животных как по медицинским, так и по коммерческим соображениями и пытались дискредитировать антививисекционистов, переходя на личность. В результате, химической промышленности дергаться не пришлось – всю грязную работу сделали протекционистские общества.

Разумеется, в химической империи под названием Швейцария есть целый сонм «официальных защитников животных», которые взяли это название лишь для того, чтобы людей легче было обманывать по поводу опытов на животных: профессор университета и президент Вадтского общества защиты животных, доктор ветеринарии Самуэль Дебро (Samuel Debrot, кстати, он еще и директор лозаннской бойни), профессор университета и президент Базельского общества защиты животных доктор Рудольф Шенкель (Rudolf Schenkel, его жена работает в эндокринологической лаборатории компании «Сиба-Гейги»), доктор ветеринарии, профессор Ульрих Фрёдигер (Ulrich Freudiger), президент Бернского общества защиты животных (заодно и экспериментатор) и, разумеется, оба руководителя Швейцарского общества защиты животных, Рихард Штайнер (Richard Steiner) и Ганс Петер Херинг (Hans Peter Haering), которые столь же самоотверженно борются с антививисекционистами, как последние – с опытами на животных. К ним же примкнули и мэтры СМИ, вроде Вернера Феттерли (Werner Vetterli) с французского телевидения, а также «научные корреспонденты» крупных газет, например, Герберт Черутти (Herbert Cerutti) из Neue Zürche Zeitung, Розмари Вальднер (Rosmarie Waldner) и Кристофер Нейдхардт (Christopher Neidhardt) из Tages-Anzeiger, Карл Штеммлер (Carl Stemmler) из Beobachter, вездесущий певец химической промышленности Петер Роннер (Peter Ronner) и многие другие – весь костяк швейцарских СМИ.

В Швейцарии вскоре после выхода немецкой версии «Убийства невинных» некий Бальц Видмер (Balz Widmer) из Грабса основал организацию «Врачи против опытов на животных». Ныне ее численность достигает 400 человек. То есть, все эти врачи предположительно выступают против экспериментов на животных, но, очевидно, у них не хватило времени прочитать устав общества. Ибо уже из первого абзаца следует, что основатели стремятся не к прекращению опытов на животных и не радикальному их уменьшению, а только постоянному их росту. Он состоит из обычных «этических» рассуждений и выглядит следующим образом:

В последние годы, по мере того, как деятельность организаций против вивисекции становится все более заметной, активизировались и крупные предприниматели. Например, некоторые из них избрали кратчайший путь и сами стали основывать якобы «протекционистские» общества. Нескольких примеров будет достаточно, чтобы понять, как это работает.

В Австрии несколько лет назад не было законов, которые бы «регулировали», то есть, ставили бы целью ограничить вивисекцию. Когда за дело взялись австрийские антививисекционисты, Синдикат осознал необходимость законов, которые под предлогом защиты животных защитили бы вивисекторов, легализуя их деятельность, как в большинстве европейских стран.

В один прекрасный день доктор Джозеф Кёниг (Joseph König), известный ветеринар из Вены, впервые в жизни осудил варварства вивисекции. Он написал в колонке «Благополучие животных» ежедневной газеты Kurier и выдвинул идею основать антививисекционную лигу, которая бы потребовала жесткого «ограничительного» законодательства, предусматривающего отказ от мучений животных в лабораториях. В комиссию по разработке законов входили некий доктор Оскар Блёкль (Oskar Bloeckl), зальцбургский хирург и ведущий австрийский вивисектор, и, конечно, Джозеф Кёниг собственной персоной, великий «защитник животных». Он, кроме того, должен был возглавить структуру, занимающуюся «инспекцией лабораторий».

Закон о «регулировании» вивисекции в Австрии появился быстро, с того дня австрийские вивисекторы оказались под полной защитой, а животные – в их распоряжении, без возможности помилования.

Я выяснил все это летом 1978 года, вскоре после появления немецкоязычной версии «Убийства невинных». Тогда меня пригласили принять участи в дискуссии о вивисекции на австрийском телевидении.

Про доктора ветеринарии Джозефа Кёнига сказали, что он принадлежит к лагерю антививисекционистов, так же как доктор Герберт Штиллер (Herbert Stiller) из Германии и я. Сторона за вивисекцию включала в себя доктора Блёкля, хирурга и вивисектора, и доктора Гельмута Маске (Helmut Maske), австрийского представителя швейцарского химического гиганта «Сандоз» (Sandoz).

Доктор Блёкль без устали повторял, что вынужден работать на животных, а доктор Кёниг вновь и вновь подтверждал это заявление. Но оба они забывали упомянуть, что сами же создали эти законы. В процессе дебатов «антививисекционист» доктор Кёниг все больше тяготел к взглядам вивисекторов и даже высмеял нас с доктором Штиллером, когда мы дали проверенную информацию о том, какой вред причинили людям лекарства, прошедшие испытания на животных и признанные безопасными.

В последующих выпусках Kurier доктор Кёниг вновь воспел оды фармацевтической индустрии и посоветовал мне не забывать о том, что швейцарский бюджет в профиците прежде всего благодаря базельским транснациональным корпорациям.

В конце 1970-х годов профессор Жорж Ойзе (Georges Heuse), французский биолог основал организацию LIDA (Lawyers in Defense of Animals – Международная лига за права животных «Адвокаты в защиту животных») и перед мировыми СМИ обнародовал Хартию Животных, снискав международную репутацию благородного защитника животных. Его хартия не допускала какое-либо причинение боли животным из этических соображений.

На должность президента организации он назначил некоего доктора Реми Шовена (Rémy Chauvin). В дальнейшем он позиционировался как антививисекционист, хотя был активным вивисектором. Во время ток-шоу по французскому телевидению его представили не как вивисектора, а как защитника животных, но вряд ли кто-то смог бы хуже выступить в этом образе.

Тем временем, невзирая на высокие идеи Хартии животных, профессоре Ойзе непрямо, но упорно отстаивал необходимость вивисекции – делал он это на конференциях, в газетных статьях, в интервью для СМИ.

Например, он публично заявлял, что 80 % всех опытов можно снять немедленно. Эту позицию приняли многие антививисекционистские общества, и под ней готов подписаться любой вивисектор до тех пор, пока будут продолжаться его эксперименты – но остальные 20 % нужны еще в течение нескольких десятилетий, что значит миллионы ежегодно.

Многие защитники животных слышали, как 24 октября 1981 года на конференции, проводившейся в римской гостинице Ритц, профессор Ойзе выступал за официальные исследования и подверг резкой критике антививисекционизм. Он постоянно критиковал эксперименты с этической точки зрения, но придерживался сценария Синдиката. В результате, в его выступлении были следующие слова: