Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Отдавая себе отчет в том, что популярность его в стране резко упала, М. Горбачев не решился пойти на всенародные выборы президента СССР, хотя конституционная норма была именно такой. Он понимал, такие выборы принесли бы ему крупное поражение. Свидетельством тому являются не только социологические опросы, но и сам ход голосования на Третьем съезде народных депутатов СССР.

В первом туре М. Горбачев не был избран президентом СССР. Только после того как была отменена 6-я статья Конституции СССР, «демократы» поддержали М. Горбачева, и он был избран президентом (его кандидатуру поддержали 59 % депутатов). Компромисс был достигнут высокой ценой.

Вряд ли бы это случилось, если бы альтернативным кандидатом на пост президента СССР стал Председатель Совмина Н. Рыжков. К сожалению, Николай Иванович согласия на это не дал, хотя его долго уговаривали. Позднее, в беседе на эту тему с Н. Рыжковым я спросил его, почему он отказался от этого предложения?

«Ну как я мог дать согласие, Юрий Михайлович, – сказал он мне. – Ведь я накануне голосовал за избрание Горбачева Генеральным секретарем. Как бы я выглядел в глазах общественности, какая была бы вера мне, если вчера я делал и говорил одно, а назавтра – другое. Я видел, – продолжал Рыжков, – что Горбачев стал опираться на узкий круг приближенных – В. Медведева, А. Яковлева, Э. Шеварднадзе, что он проводит их линию, линию не совместимую с позицией ЦК и Совмина. Но я наивно думал, что Горбачев наконец-то поймет, куда катится страна, убеждал его в необходимости реальных шагов по реформированию экономики Союза. Но, как показало время, Горбачев больше прислушивался к «западникам»… Если бы я знал, чем закончится правление Горбачева, то, конечно, я бы дал согласие баллотироваться на пост президента СССР. Но прошлого, как говорится, не вернешь».

Ошибка Н. Рыжкова, на мой взгляд, заключалась в том, что он не сумел вовремя дать политическую оценку происходившим в верхних эшелонах власти событиям, не осознал главного – взаимосвязи реформирования партии и выживания государства, а, следовательно, у него не хватило мужества разорвать пуповину, связывающую его со ставшим уже «прозападным» Политбюро[328].

Вступая в должность, первый президент СССР М. Горбачев произнес: «Торжественно клянусь верно служить народам нашей страны, строго следовать Конституции СССР, гарантировать права и свободы граждан, добросовестно выполнять возложенные на меня обязанности президента СССР». Как выполнял клятву президент СССР, народы Советского Союза почувствовали, как говорится, на своей шкуре. Не кто иной, как М. Горбачев запустил националистические процессы на окраинах Советского Союза, вылившиеся в итоге в кровь Карабаха и Ферганской долины; выкинули сотни миллионов русскоязычных соотечественников. Именно Горбачев ради борьбы за власть приблизил к себе националистические республики внутри РСФСР под флагом поддержки их амбиций стать союзными республиками, приведших впоследствии к войне теперь уже внутри страны.

М. Горбачев пытался обратить на пользу укреплению личной власти все, что было унаследовано партией от прошлого. Фалин вспоминает: ратовали за гласность, но режим засекречивания на десятилетия всего и вся – созданный еще Сталиным – продолжался при «отце русской демократии» Горбачеве: «Он оберегался с такой же, если не большей тщательностью, ревностью, мелочностью»[329], чтобы не пролить свет на темные действия лиц высшей власти. Этого света Горбачев боялся, когда что-либо касалось его лично. Но не боялся, когда надо было использовать «гласность» для разрушения государства. Подтверждением этого является вся кампания по секретному «пакту Молотова – Риббентропа».

Многие надеялись на то, что основные животрепещущие вопросы, в том числе проблемы, связанные с кризисом в самой партии, в ее руководстве поможет решить апрельский Пленум ЦК, посвященный «положению в стране и путям вывода экономики из кризиса».

В дни работы Пленума мы, народные депутаты РСФСР – члены фракции «Коммунисты России», и я, как член Президиума ЦК КП РСФСР, практически все время находились в здании ЦК КП РСФСР. Члены Пленума постоянно информировали нас о его ходе. Мы знали и о выступлении на Пленуме первого секретаря ЦК КП РСФСР И. Полозкова, который напрямую обратился к генсеку: «Я не могу понять, Михаил Сергеевич, как, взявшись за такое большое, доброе и ответственное дело перестройки, вы могли выпустить штурвал из рук?»

На Пленуме ЦК КПСС многие его члены не только критиковали генсека, но и прямо ставили вопрос о доверии ему. На каком-то этапе М. Горбачев, бывший в то время уже и президентом СССР, не выдержал и предложил поставить вопрос о своей отставке. Срочно объявили перерыв в работе Пленума для того, чтобы обсудить этот вопрос на Политбюро, которое приняло решение, чтобы М. Горбачев не настаивал на своем освобождении, а Пленум не возвращался к этому вопросу. Мог ли кто-нибудь тогда подумать, что менее чем через полгода КПСС будет запрещена при попустительстве ее генсека.

Не могу не отметить тех, кто идеологически способствовал М. Горбачеву отречься от партии, кто помогал ему готовить последний текст, с которым он выступил по телевидению, слагая полномочия генсека. Это – бывший член Политбюро и секретарь ЦК КПСС по идеологии, член-корреспондент АН СССР В.А. Медведев, помощники президента СССР А. Черняев и Г. Шахназаров.

В этой связи хотелось бы особо подчеркнуть, что самое страшное предательство в мире – это измена самому себе, своим убеждениям. Человек не может обмануть себя. Раз сломавший свой хребет, свой стержень остается без него всю оставшуюся жизнь. И в этом нет ничего удивительного. Во все годы самыми злобными, самыми подлыми врагами коммунистов были ренегаты, перевертыши, иуды, такие как горбачевы, яковлевы, ельцины, чубайсы, аяцковы…

Пройдет два года с момента запрета КПСС, и у меня состоится интересный разговор с бывшим заместителем генсека В. Ивашко. Мы встретились с ним в поликлинике на Сивцевом Вражке. Вспомнили пережитое. Зашел разговор и об апрельском Пленуме, и о том заседании Политбюро. Я спросил: «Как же так случилось, что вопрос о генсеке был тогда фактически тихо снят, – не хватило мужества членам Политбюро?»

«В какой-то мере вы, Юрий Михайлович, и правы, – ответил мне В. Ивашко. – Но вопрос оказался сложнее. Я потом долго размышлял на эту тему. Постановка вопроса об отставке была для Михаила Сергеевича тонкой игрой. Во-первых, он являлся президентом СССР, многие партийные кадры уже перебежали в президентские структуры. Другими словами, партия для Горбачева была уже отработанным материалом, и он за нее фактически не держался. Во-вторых, – и это, на мой взгляд, самое главное, – ставя вопрос об отставке, Горбачев играл в беспроигрышную лотерею. Ведь за год до этого под видом демократизации он провел изменения в Уставе партии об избрании генсека не на Пленуме ЦК, а на съезде! Другими словами, Горбачев вышел из-под контроля ЦК».

Теперь, как говорится, все встало на свои места. Но тогда роль М. Горбачева многим была непонятна. Однако еще в 1992 г. Р. Хасбулатов, бывший в то время Председателем Верховного Совета России, на пресс-конференции в Дели весьма емко охарактеризовал деятельность президента СССР и генсека Горбачева: «Я думаю, что выдающаяся роль Горбачева как раз и проявилась в развале Советского Союза. И мне кажется, что пора снять ореол какой-то святости, мученичества и величия с его фигуры… Никакого отношения к развитию демократии и преобразованиям он не имеет. Если бы не было Горбачева, может быть, эти реформы пошли бы более удачно, более эффективно. А то, что хвалят Горбачева на Западе, скажем, в Соединенных Штатах, я понимаю. Он способствовал тому, что у Америки нет больше противника… Я склоняюсь к тому, что Горбачев сыграл не лучшим образом ту роль, которую ему предназначила история».

Это высказывание нашего национального политика. Для убедительности приведем мнение западного политика, советника по национальной безопасности США в администрации президента Дж. Буша Брента Скоукрофта о роли Горбачева в развале Советского Союза. «При всем его блеске, – пишет Скоу-крофт, – у Горбачева, как представляется, был один фатальный недостаток. Он был неспособен принимать жесткие решения и затем проводить их в жизнь. Он обладал прекрасным искусством тянуть время и держать нос по ветру… Если бы у Горбачева были авторитарная, сталинского типа политическая воля и решимость его предшественников, то мы бы и сейчас имели Советский Союз. Это был бы обновленный и усиленный Советский Союз…»[330] В мемуарах Дж. Буша и Б. Скоукрофта «Как изменился мир» авторы честно признают, что когда в 1989 г. они возглавили американскую администрацию, они и не мечтали о победе в «холодной войне». Их цель была – добиться определенных успехов на этом поле, с честью передать знамя этой борьбы своим последователям. И вдруг – победа. Авторы откровенно пишут, с каким изумлением и даже некоторым остолбенением в Вашингтоне наблюдали за развалом Советского Союза. Неудивительно, что имена Буша-старшего и Скоукрофта еще при жизни жирным шрифтом вписаны в анналы выдающихся личностей США. Да разве жалко за это вручить какую-то медаль и премию? За развал державы-соперницы можно было бы дать и больше. Напомню, что симпатии американской администрации к отрекшемуся от КПСС Горбачеву демонстративно выразил Джеймс Бейкер, привезший ему в подарок почти как боевую реликвию американский флаг, который, по его словам, развевался над куполом Капитолия в день, когда «мы все за Вас молились»[331]. Только такому руководителю, как Горбачев, фактически наплевавшему на национальные интересы державы, мог быть преподнесен подобный подарок. Другим подарком была Нобелевская премия. Ее М. Горбачев получал – как «гражданин мира». Это было не в 1990 г., когда премия была присуждена, а в 1991-м, когда на фоне обострения всех внутренних проблем и противоречий М. Горбачеву хотелось подчеркнуть поддержку его «мировым сообществом».

Запад быстро переварил полученные от М. Горбачева «подарки». Примером тому является неудержимое стремление расширить НАТО на Восток, чтобы отгородиться теперь уже от «демократической» России. Горбачев понятия не имел, что он затевает, совершенно не осознавал тех реалий, которые возникли в результате его же собственной политики. Разве не свидетельствует об этом его панический страх (еще в период некоторой популярности) выйти на прямые выборы на пост президента СССР, неспособность сделать элементарные шаги в сторону экономических реформ? При аппаратной искушенности он проявлял абсолютную экономическую безграмотность, в конечном итоге приведшую Союз ССР к развалу.

Комплекс неполноценности, глубоко сидевший в нем, сыграл злую шутку с М. Горбачевым. Хорошо известно, что, когда человек достигает «потолка некомпетентности», у него ярко проявляются отрицательные черты: высокомерие, оскорбительная снисходительность, барственный тон, мнительность. И если И. Полозков и ему подобные терпели такое отношение к себе, то Бориса Ельцина, например, это распаляло, заставляя искать разные формы сопротивления. Ошибочно отождествляя партию и ее генсека, Б. Ельцин старался направить свой удар не только против М. Горбачева, но и против КПСС.

И наконец, о роли последнего генсека в деле Компартий, рассматривавшемся Конституционным судом. После запрета КПСС многие рядовые коммунисты были в недоумении. Люди понимали, в деятельности партии были ошибки, негативные явления. Была и драматическая эпоха сталинизма в 1930-е гг., и борьба с инакомыслием в 1970-х гг., и ренегатство партийной, военной, научной, хозяйственной элиты в последний период. Все это было. Но причем здесь рядовые коммунисты. Тем более что многое из того, в чем обвиняют партию, она сама осудила, преодолела. Да и в 1991 г. партия была уже не та, что раньше, начав очищение и обновление. Большинство рядовых коммунистов видело главную цель своей жизни только в том, чтобы служить Родине.

Запретив деятельность самой массовой партии без суда и следствия, экспроприировав ее имущество, авторы указа Б. Ельцина «О деятельности КПСС и КП РСФСР» (от 6 ноября 1991 г.) позволили себе то, что делали лишь откровенные мракобесы. Запрет Компартии, ущемление прав рядовых коммунистов поставил авторов указа в один ряд с такими звериными антикоммунистами и поборниками «новой» демократии, как Гитлер, Муссолини, Маккарти, Пиночет.

В начале 1992 г. 35 народных депутатов РСФСР обратились в Конституционный суд с ходатайством «О проверке конституционности Указа Президента РСФСР от 6 ноября 1991 г. "О деятельности КПСС и КП РСФСР"». Речь одновременно шла и о проверке конституционности Указов от 23 августа 1991 г. № 79 и от 25 августа 1991 г. № 90, затрагивающих вопросы приостановления деятельности КП РСФСР и изъятия имущества КПСС. В ходатайстве подчеркивалось, что Президент РСФСР, издав подобные указы, фактически присвоил полномочия судебной власти, что противоречило действующей Конституции РСФСР

Я не ставил перед собой задачу останавливаться на всех проблемах рассмотрения дела КПСС в Конституционном суде. Они достаточно подробно рассмотрены в печати[332]. Меня, повторяю, данная проблема интересует с точки зрения нравственного кредо последнего генсека Коммунистической партии.

Казалось бы, за достаточно длительное время, прошедшее с момента выхода указов о КПСС, бывший генсек, еще вчера ратовавший за идеалы коммунизма, мог бы «переосмыслить» свою роль в деле КПСС и если уж не активно помогать восстановлению партии, то хотя бы промолчать, стоять в стороне и выжидать, как он делал это при возникновении сложных проблем всю свою жизнь. Ничего подобного. М. Горбачев активно включился в процесс только для того, чтобы этот суд… затянулся и было принято отрицательное решение.

В период рассмотрения дела в Конституционном суде у меня состоялось несколько встреч с его Председателем В. Зорькиным. Валерий Дмитриевич рассказывал, что М. Горбачев, юрист по образованию, убеждал его не принимать дело к рассмотрению, упирал на то, что процесса требуют не рядовые коммунисты, а партноменклатурщики, оказавшиеся не у дел. Вопрос, думаю, заключался в том, что последний генсек просто боялся суда, так как понимал, что на суде обязательно будет затронуто и его имя, выяснено его место и роль в развале КПСС. Боялся и другого: а вдруг Конституционный суд отменит указ Б. Ельцина об изъятии имущества КПСС, и тогда прощай тот лакомый кусок в виде зданий и сооружений на Ленинградском проспекте, принадлежавших ранее всей партии, который с «барского плеча» был дан ему для создания «Горбачев-Фонда».

Конституционный суд принял юридически выверенное решение, которого не ожидал ни М. Горбачев, ни «демократы». Были реабилитированы все первичные организации КП РСФСР, что дало основание для их легализации и возрождения на их базе политической партии в соответствии с Конституцией и действующим законодательством.

У большинства коммунистов и приверженцев социалистической идеи не вызывает сомнения, что именно М. Горбачев является прямым виновником развала Советского Союза, КПСС и всей нашей общественно-политической системы. Даже «демократы» вынуждены признать, что первым «могильщиком» КПСС является сам Генеральный секретарь М. Горбачев[333].

Для многих людей, жителей СССР, имя Михаила Горбачева стало символом предательства и измены, олицетворением самого страшного преступления в тысячелетней истории России.

4 ноября 1991 г. тогдашним начальником Управления по надзору за исполнением законов о государственной безопасности прокуратуры СССР Виктором Ивановичем Илюхиным было возбуждено уголовное дело в отношении президента СССР Горбачева за измену Родине. Это был беспрецедентный в истории шаг. Однако постановление о возбуждении дела было отменено Генеральным прокурором СССР Трубиным.

Проходят годы. История возвращается и выносит свой справедливый приговор человеку, который разрушил то, что создавалось многими поколениями советских людей. А этому человеку – Михаилу Сергеевичу Горбачеву – всю оставшуюся жизнь приходится оправдываться.

В феврале 1993 г. общественный (пока общественный! – Примеч. авт.) Трибунал на открытом заседании рассмотрел дело по обвинению М. Горбачева в антиконституционной, антинародной деятельности. Главным общественным обвинителем выступил государственный советник юстиции 2-го класса В. Илюхин. Общественный Трибунал постановил:

[328] Рыжков Н. Перестройка: история предательств. М., 1992.

[329] Фалин В. Без скидок на обстоятельства: Политические воспоминания. С. 348.

[330] Грачев А.М. Горбачев. С. 391.

[331] Независимая газета. 1998. № 20.

[332] См., напр.: КПСС вне закона?! Конституционный суд в Москве. М., 1992.

[333] Эпоха Ельцина. Очерк политической истории. С. 158.