Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Не получилось. Не понял Михаил Сергеевич, что «свита делает короля», что без этой «свиты» он – политический ноль. Так бездарно М. Горбачев, которым руководила «одна, но пламенная страсть» – самосохраниться во что бы то ни стало, – просчитался. Не мог не просчитаться «стратег», сознательно пошедший на столь примитивное «отделение партии от государства», какое в то время допускать было нельзя.

Но вернемся к событиям, происходившим 23 августа 1991 г. Горбачев так ничего и не понял и все пытался урезонить зарвавшихся «демократов»… Он вяло протестует, убеждает зал, что демократическому президенту и Верховному Совету нельзя запрещать Компартию. Это, по его мнению, не соответствует традиции цивилизованных стран, сущности подлинной демократии.

«Михаил Сергеевич, – прерывает его Ельцин, – не о запрещении, а о приостановлении деятельности Российской компартии до выяснения судебными органами ее причастности ко всем этим событиям… Тем более что Российская компартия до сих пор в Минюсте не зарегистрирована».

«Это другое дело», – соглашается «великий приверженец демократии». Как видим, роль тарана в ликвидации КПСС и КП РСФСР сыграл Б. Ельцин, а М. Горбачев, капитулируя, занял соглашательскую позицию.

Это было второе за тот день, после нарушения президентом СССР М. Горбачевым Конституции страны, политическое преступление, теперь уже перед Коммунистической партией, когда М. Горбачев, ее генсек, расшаркавшись перед «демократами», «сдал» всех рядовых и не рядовых коммунистов.

Наиболее емко характер борьбы М. Горбачева и Б. Ельцина за развал КПСС отразил в своей книге Н. Зенькович: «Казалось бы, разные люди. Однако при всем различии характеров и личной неприязни они спелись, и оба выступали против партии. Один ломился в открытую дверь, другой строил козни. Но суть одна. Хрен редьки не слаще. С одного огорода – с партийного, и партии же пришлось расплачиваться за то, что вырастила их… Не будет преувеличением сказать, что именно формирование руководителей типа Горбачева, Ельцина и им подобных, неспособность противодействовать им вполне закономерно привели партию к поражению»[318].

Телевизионные кадры, запечатлевшие момент, когда Б. Ельцин подписывал Указ о приостановлении деятельности Компартии, «демократические» СМИ крутили по нескольку раз в день, пережевывая во всех газетах и журналах.

Чуть позже Б. Ельцин вынудил М. Горбачева подписывать все указы Президента России, принятые в последние три дня. В них Б. Ельцин, по сути, взял на себя функции союзного президента, сместил союзных министров, назначает новых. Это были не просто неконституционные акты, это был верх бессилия президента СССР Горбачева.

В ноябре 2001 г. в интервью «Общей газете» М. Горбачев скажет, оправдывая свое бездействие: «Получилось, что Союзное государство нужно мне одному, что я веду борьбу за собственное кресло». В этих словах, как в капле воды, отразилось, какой это был президент. Этот политик, гарант Конституции СССР, забыл о том, что его святая обязанность – воплощать в жизнь политическую волю большинства, выраженную в ходе мартовского референдума 1991 г., – сохранить Советский Союз.

Но генсек партии и президент СССР ее преступно проигнорировал (действуя фактически заодно с Ельциным). Ни тот ни другой так и не поднялись до уровня гражданской зрелости абсолютного большинства сограждан. В этом суть нашей отечественной трагедии.

Вечером 25 августа 1991 г. по радио и телевидению было зачитано заявление Горбачева о том, что он слагает с себя полномочия Генерального секретаря ЦК КПСС и рекомендует Центральному Комитету самораспуститься. Так, спасая себя на какое-то мизерное время, Горбачев заплатил дорогой выкуп: «сдал» партию.

А в это же самое время на Старой площади, ободренная призывом генсека к самороспуску ЦК КПСС и коммунистической партии, бесчинствовала разъяренная толпа, умело подогретая, спровоцированная и управляемая лидерами «демократов». Разрешение занять здание ЦК КПСС благословил Г. Бурбулис, в то время Госсекретарь РСФСР, а операцией руководил префект Центрального округа А. Музыкантский. Вот как комментирует этот факт Ю. Прокофьев, бывший первый секретарь Московского горкома КПСС: «На другой день я был в здании ЦК. Принесли клочок бумаги синего цвета, корявым почерком Бурбулиса написано: "Президенту СССР. В связи с тем, что в ЦК готовится уничтожение документов, считаю необходимым эвакуировать аппарат и взять под охрану здание". И на уголке: "Согласен. Горбачев"»[319]. Толпой были заблокированы все выходы. Покидающих здание обыскивали, у них вырывали сумки, их оплевывали. Еще бы! Сам Президент России, да и руководство Москвы благословили людей на эту акцию.

Интересную подробность о произошедшем в те дни поведал мне позднее Р. Хасбулатов. Присутствовавший на заседании Верховного Совета РСФСР Б. Ельцин ждал телефонного звонка со Старой площади о завершении операции – занятии помещений ЦК. Как только ему сообщили из бывшей приемной Горбачева, что здание находится под контролем московской милиции, а в кабинете генсека – «демократы», он, видя подавленность М. Горбачева, именно в этот момент подписал указ о приостановлении деятельности Компартии.

В этой связи вспоминается выступление М. Горбачева на встрече с интеллигенцией в 1990 г., когда он с пафосом заявил, что предательство социализма было бы равносильно предательству своего отца и деда: «Я не стыжусь сказать, что я коммунист, что я предан социалистической идее. Я сделал свой выбор давно и навсегда». На XXVIII съезде партии, проходившем со 2 по 18 июля 1990 г., Горбачев с не меньшим пафосом сказал: «И тот, кто рассчитал, что это последний съезд и на нем состоятся похороны КПСС, тот опять просчитался. КПСС живет и будет жить, вносить свой исторический вклад в прогресс нашей страны, в прогресс мировой цивилизации». А спустя год – призыв к самороспуску ЦК КПСС и партии. В действительности же это было не «вдруг». Для меня, да и, наверное, для многих коммунистов, этот предательский шаг Горбачева не стал полной неожиданностью. Он оказался закономерным результатом той политики, которую бывший генсек проводил особенно откровенно с 1989 г. Отчетливо просматривалось, что это была политика, направленная на изменение существующего общественно-политического строя, на капитализацию страны. Хотя эта стратегическая цель, на мой взгляд, очень долго маскировалась под «социалистический выбор», под лозунги: «больше социализма», «социализм с человеческим лицом».

Вот как оценивают свершившееся люди, близко знавшие М. Горбачева. «До ЦК КПСС Горбачева я знал близко, – говорит Ф. Табеев, бывший в свое время первым секретарем Татарского обкома КПСС, Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Афганистане, заместителем Председателя Совмина РСФСР. – Считай, мы были друзьями… Ничто не говорило и не предвещало, что этот человек со временем окажется оппортунистом… Горбачев ведь так и не понял сам, что же хотел сделать… Так называемая перестройка началась без соответствующей подготовки, без всякого анализа и стратегических намерений. Все делалось, как говорится, наобум Лазаря, «с кондачка». В результате народное хозяйство страны рухнуло»[320].

«Заслуги» Горбачева в разрушении страны видели бывшие активисты «перестройки». Так, А. Собчак особо подчеркивал: «Я никогда не забываю ту роль, которую сыграл Горбачев в крушении коммунистического режима»[321].

Многие, с кем мне приходилось беседовать в жизни после августовских и декабрьских событий 90-го г. и «черного октября» 93-го, задают «простенький» вопрос: почему Советское государство на протяжении 70 лет, когда его возглавляли люди якобы малограмотные, полуинтеллигентные, а иногда и коварные, не только не рухнуло, а крепло, набирало могущество, сумело победить во время Второй мировой войны германский фашизм, обладавший силой всей Европы, и было еще более сверхдержавой, если бы Горбачев со своим окружением «перестройщиков» не пустили его под откос.

Ответ кроется во все той же отвергнутой и горбачевцами и ельциноида-ми марксистской теории. И достаточно ёмко ее сформулировал бывший в свое время диссидент и антимарксист Александр Зиновьев: «Если идея, на которой зиждется государство, исторически верна, то, будь во главе этого государства даже идиот, он все равно не сможет ему навредить. Но если государственная идея сама по себе порочна, то будь во главе такого государства даже гений, он все равно ему ничем помочь не сможет. Чтобы он ни делал, все будет приносить государству один вред».

Личное противостояние Б. Ельцина и М. Горбачева принесло во внутриполитическую борьбу бездну коварства, лжи и лицемерия. Оба были озабочены в первую очередь своим личным местом в политической табели о рангах в России. Начинали они свою публичную свалку под убеждения всех о том, что хотят раскрыть с большей эффективностью преимущества социалистического строя. Б. Ельцин пошел на разрыв с М. Горбачевым в 1987 г., заявив, что стремится ускорить процесс перестройки. М. Горбачев симпатизировал «социалистическому выбору» до тех пор, пока эта позиция давала ему личные карьерные преимущества. Но, в конечном итоге, субъективно руководствуясь карьерными соображениями, объективно оба закончили свою карьеру как отъявленные антикоммунисты, встали на позиции хотя и противостоящих социальных и политических сил, но с единой целью – реставрации буржуазных порядков в России.

Оба бывших коммуниста просто забыли, что в основу социалистического государства изначально была заложена жизнеспособная коммунистическая идея социальной справедливости, которую воспевали и Пушкин, и Грибоедов, и декабристы, и Герцен, и Чернышевский, полностью соответствующая российской ментальности. Так продолжалось до тех пор, пока Горбачев не подменил нашу российскую, русскую государственную идею импортной, западнической, американской, абсолютно не пригодной для многонационального

Советского Союза. Все, что далее ни делал Горбачев и его ближайшее окружение в лице А.Н. Яковлева, Э. Шеварднадзе и иже с ними, шло советскому государству только во вред, что и погубило его.

Главный герой и жертва августа 91-го М. Горбачев пытается ныне, как и раньше, встать в оппозицию как к ГКЧП, так и к ельцинизму. Эта попытка бывшего Генсека КПСС и президента СССР выглядит весьма примитивно. Он никак не может понять, что в природе не может быть половинчатости: и капиталистической, и социалистической ориентации. Можно не принимать сталинщины, тоталитаризм, фашизм, но следует определенно сказать – вы за социализм, в котором нет места экономической эксплуатации и обнищанию народа, или вы приверженец капитализма со всеми вытекающими отсюда последствиями: олигархией, диктатурой меньшинства, расцветом коррупции, правовым беспределом и обнищанием народа. Будущее за теми, кто, восприняв уроки дикой капитализации, твердо встанут на путь социалистической ориентации, которая только и сможет привести Россию к прогрессу и благосостоянию. Цена перехода будет зависеть от скорости осознания народами России трагических последствий ельцинизма.

Пройдут годы, и тайное станет явным. Если верить прессе, на семинаре в Американском университете в Турции в 1999 г. М. Горбачев сказал откровенно: «Целью всей моей жизни было уничтожение коммунизма, невыносимой диктатуры над людьми… Именно для достижения этой цели я использовал свое положение в партии и стране»[322]. Оказывается, этот «теоретический» недоучка желает выглядеть чуть ли не героем в глазах общественности, «сознательным» борцом с коммунизмом. Оказывается, он «прозрел», а всю свою сознательную жизнь обманывал общество, сотни миллионов людей, призывая их строить новое, коммунистическое общество. Однако этим сенсационное признание М. Горбачева не ограничилось: «Когда же я лично познакомился с Западом, я понял, что я не могу отступить от поставленной цели. А для ее достижения я должен был заменить все руководство КПСС и СССР, а также руководство во всех социалистических странах… Мир без коммунизма будет выглядеть лучше»[323]. Войдя в роль унтер-офицерской вдовы, Горбачев решил разделить лавры предателя со своими «подельниками»: «Мне удалось найти сподвижников в реализации этих целей, – продолжает «герой-теоретик». – Среди них особое место занимают А.Н. Яковлев и Э.А. Шеварднадзе, заслуги которых в нашем общем деле просто неоценимы»[324].

Когда мне довелось прочитать эти «чистосердечные признания» бывшего генсека в 1999 г., подумалось, что-то случилось с его головкой после тяжелых переживаний, связанных с потерей Раисы Максимовны. Но вот три года спустя – в начале 2002 г. – Горбачев, находясь в США, прочитал в Колумбийскомуниверситете лекцию на тему «Россия: сегодня и будущее». Вновь оценивая пережитое, он убеждал американцев, а скорее себя в том, что советский коммунизм «был чистой пропагандой»: «Все мы (советские руководители. – Примеч. авт.), включая меня, твердили, что капитализм идет к катастрофе, тогда как наша страна развивается нормально. Разумеется, это было пропагандой». Тут первый и последний президент СССР не стал жалеть красок, доказывая, как он лично помог с помощью перестройки разрушить «эту нереальную систему». Послушала бы этого неуча специалист по научному коммунизму, кандидат философских наук Раиса Максимовна!

В одном из своих интервью Первому каналу Российского телевидения Дмитрий Саймс, в прошлом советский диссидент, а после эмиграции в США – американский гражданин и президент Фонда Никсона, обосновал тотальную некомпетентность М. Горбачева: «Большинство из нас, – сказал Д. Саймс, – исходило из того, что на каком-то этапе эти реформы натолкнутся на объективную реальность. На ту объективную реальность, на которую натолкнулись реформы Александра Второго: невозможно уничтожить основные опоры империи без того, чтобы империя не рухнула. И я всегда помню выражение Витте о том, что России после Петра I нет, а есть Российская империя. И разрушение Российской империи – это уничтожение своего собственного государства. Мне было очень трудно предположить, что такой человек, как Михаил Горбачев, который вырос в советской системе, который знал прекрасно правила игры внутри этой системы, потому что иначе он не оказался бы Генеральным секретарем и не сумел бы переиграть своих оппонентов, будет обладать уникальной куриной слепотой и не поймет, что, когда ты разрушаешь идеологию, когда ты разрушаешь партию, когда ты разрушаешь КГБ, ничего не построив взамен, и при этом еще отказываешься применять силу, ты неминуемо приведешь к тому, что все здание империи рухнет (выделено мной. – Примеч. авт.)»[325].

Думаю, что история по достоинству оценит «заслуги» предателей Великой державы, разваливших не только Советский Союз, но и мировую социалистическую систему.

И все же, разве можно было предположить, что могильщиком КПСС и СССР будет человек, начавший перестройку в стране, постоянно убеждавший общество и партию в своей верности идеалам социализма, говоривший о необходимости руководящей роли партии в коммунистическом строительстве? Плачь, русская земля… какого «сына» удалось тебе родить!

Вызывает удивление и поведение членов Политбюро, секретариата ЦК, многих членов ЦК, да и рядовых коммунистов. Они не рискнули высказать свое отношение к запрету партии. Заместитель Генерального секретаря ЦК КПСС В. Ивашко, секретари А. Дзасохов, А. Гиренко, П. Лучинский, Т. Семенова, Е. Строев, Ю. Манаенков как бы испарились, не подавали голоса. Это были партийные кадры, подобранные лично М. Горбачевым. Это были какие-то «уникальные» люди, жившие одним сегодняшним днем, не пытавшиеся, а некоторые и не способные мыслить стратегически. Не лучше были и многие министры. Достаточно напомнить о том, что «маршала Шапошникова интересовали не столько Союз и его сохранение, сколько сохранение единых Вооруженных сил и его поста министра. Когда ему сказали, что Вооруженные силы остаются объединенными, он успокоился…»[326]. Естественно, низовые парторганизации, как они привыкли это делать раньше, ждали команду сверху. Именно на это и рассчитывали разрушители партии – и М. Горбачев, и в еще большей мере Б. Ельцин. Так было.

Дату 1989 г. применительно к оценке политической деятельности М. Горбачева я назвал не случайно. Это действительно была в какой-то степени переломная веха. К этому году в низовых партийных организациях все сильнее крепло убеждение, что Горбачев оказался не тем лидером, на которого они рассчитывали. Жизнь лучше не становилась, во многом даже ухудшалась. Критика Генерального секретаря звучала все отчетливее и острее среди рабочих, крестьян, творческой интеллигенции. Партийные и советские работники республиканского и областного уровня знали, насколько упал рейтинг генсека. На научно-практической конференции в МИД СССР первый заместитель министра Ковалев откровенно заявил: «У американской общественности весьма высокий авторитет М. Горбачева – к нему с симпатией относятся 80 процентов опрошенных. А вот показатель для Советского Союза – лишь 20 процентов»[327].

Что должен делать лидер в этих условиях, если он действительно болеет за будущее страны? Помимо отставки есть два пути: переосмыслить политическую и социально-экономическую ситуацию, разработать новую стратегию реформирования в интересах народа и довести эту реформу до завершения; второй путь – удерживать власть любой ценой. К сожалению, М. Горбачев выбрал второе. «Делание карьеры» – было для него превыше всего.

[318] Зенькович Н. Борис Ельцин: разные жизни. Кн. 2: Кремлевский отступник. М., 2001. С. 148.

[319] Известия. 2001. 18 августа.

[320] Шафиков Я. Фикрят Табеев. Казань, 2001. С. 292–294.

[321] Московские новости. 1994. № 22.

[322] См.: USVIT («Заря»). Словакия, 1999. № 24; Советская Россия. 2000. 19 августа; Крючков В. Личное дело. Три дня и вся жизнь.

[323] Там же.

[324] Там же.

[325] Цит. по: Большаков В. Убийство Homo Soveticus // Финансовый контроль. 2005. № 3. Март. С. 144.

[326] Неоконченная история: Беседы Михаила Горбачева с политологом Борисом Славиным. C. 53.

[327] Там же.