Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

М. Горбачев, подчеркну еще раз, не мог не знать, что антиалкогольная кампания доведена до абсурда, что это преступление. А если видел и молчал, то вина за последствия ее ложится прежде всего на него.

Поэтому не удивительно, что многие партийные работники считали М. Горбачева «человеком поверхностным, слишком легко воспринимающимпроисходящее» (например, В.В. Щербицкий, первый секретарь ЦК Компартии Украины), «лидером на короткую дистанцию» (Кравчук Л.М.)[307].

В конце 1988-го – начале 1989 г. мы, партийные и советские работники на местах, начали чувствовать, что с перестройкой что-то происходит не так. Допускались крупные ошибки при проведении экономической реформы, начала падать дисциплина и ответственность, снижаться качество жизни населения. Все большей критике стал подвергаться социализм как общественный строй. Под флагом демократии и гласности начали размываться идейные и моральные устои советского общества.

Особенно остро проявлялись недостатки М. Горбачева в кадровой работе. По своему интеллектуальному уровню вряд ли знал М. Горбачев, что еще Никколо Макиавелли (1499–1527) писал, что «об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает». В результате «июльской (1985) кадровой революции» – назначением А.А. Громыко Председателем Президиума Верховного Совета СССР, Э. Шеварднадзе – министром иностранных дел СССР, А.Н. Яковлева – заведующим Отделом пропаганды ЦК КПСС – М. Горбачев очертил будущее «перестройки». «Перестройщики» обеспечили себе и ее лидеру контроль за идеологией и внешней политикой.

Вот, например, какие кадровые результаты были достигнуты за шесть лет горбачевского правления. Из 115 членов Совета министров СССР, назначенных до 1985 г., уже в первый год пребывания Горбачева у власти сменилась одна треть; от состава Политбюро ЦК КПСС 1985 г. к концу 1991 г. остался… только один Горбачев.

На этом кадровая чехарда, к сожалению, не закончилась. Хорошо помню, как в начале 1990 г. из членов ЦК вывели одним махом более 100 человек. Делалось это якобы по их личной просьбе с целью омоложения ЦК. Как эта «личная» просьба достигалась, мы, партийные и советские работники, хорошо знали. Лишь один член ЦК – министр среднего машиностроения Славский воспротивился этому нажиму и остался в составе ЦК. К концу 1990 г. никого из прежнего состава не осталось в Совете Министров СССР. По сути же это делалось якобы для того, чтобы собрать вокруг себя единомышленников, таких же «перестройщиков»[308]. Такого прецедента не было даже в мировой партийной истории, будь то в партиях социалистических или буржуазных.

«Вершиной» работы с кадрами М. Горбачева следует считать назначение 1–3 июля 1985 г. членом Политбюро ЦК КПСС и министром иностранных дел СССР Э. Шеварднадзе. Этот человек не имел не только базового, но и системного образования – заочно окончил Кутаисский пединститут, будучи первым секретарем ЦК комсомола Грузии. Перемещение А.А. Громыко с поста министра иностранных дел СССР на должность председателя Президиума Верховного Совета СССР лишь формально являлось для А.А. Громыко повышением. А.А. Громыко слыл авторитетным в мировых дипломатических кругах, весьма и весьма компетентным руководителем. Назначение министром Э. Шеварднадзе – некомпетентного во внешней политике человека – преследовало сугубо личную цель: новый генсек сам был намерен заниматься внешней политикой. Это позднее был вынужден признать и сам Э. Шеварднадзе. «Видимо, Михаилу Сергеевичу на внешнеполитическом направлении, – с горечью сделает позднее обобщение Э. Шеварднадзе, – требовался полный дилетант, которым легко управлять»[309]. Понимая это, карьерист Э. Шеварднадзе все-таки согласился! Да и самому Э. Шеварднадзе также не нужны были профессионалы, за короткий период времени он отозвал всех наших послов из 90 стран мира.

Другим примером «профессиональной» кадровой работы нового генсека является введение избрания директоров заводов. Преступнейшая идея, которая на корню начала разваливать предприятия, подрывать основы управления советской экономики, особенно – ВПК – локомотива развития. Именно в ВПК рождались все современные технологии, там были сосредоточены лучшие умы страны, фундаментальная наука. Под видом конверсии стали закрывать высокотехнологичные направления.

Почувствовав вкус к демагогии, толпы проходимцев стали выкидывать с предприятий обладающих опытом, высочайшей ответственностью перед страной «красных директоров», заменяя их якобы избранниками народа, а попросту – дилетантами. Ярким примером может служить В.Ф. Шумейко, избранный на этой волне генеральным директором ПО «Краснодарский завод измерительных приборов». Через год, почувствовав меру ответственности за дела завода, он фактически бросил коллектив, который доверил ему руководство, и сбежал в Верховный Совет РСФСР работать на постоянной основе, чего не делали большинство директоров заводов и предприятий, даже будучи народными депутатами РСФСР.

Я не противник обновления кадров, но когда это делается «чохом», когда убираются лучшие специалисты, хозяйственники, дипломаты, то и не искушенный в политике человек приходит к выводу – а от великого ли ума это делается, не головотяпство ли это? Невозможно одной рукой демонтировать «тоталитаризм», а другой – защищать собственный авторитарный стиль управления. И совершенно неудивительно, что позже, как только в стране подул другой политический ветер, все горбачевские выдвиженцы – «коммунисты с человеческим лицом», подлесок (как любил выражаться Горбачев), переметнулись в стан так называемых демократов и начали активно «работать» на развал и КПСС, и СССР, и России.

Интересно для характеристики М. Горбачева высказывание его двоюродного брата И.В. Рудченко. После назначения М. Горбачева генсеком он сказал: «Я Мишку хорошо знаю, станет сдавать позицию за позицией, только по всему миру мелькать… Начнет колесить из страны в страну, свою землю забросит. Быть беде, большой беде!»[310]

Пройдет время, и самые худшие оценки окружения М. Горбачева, в том числе и некоторых членов Политбюро, подтвердятся.

Характерным примером может служить ускоренный разворот внешней политики в сторону американцев.

С 19 по 21 ноября 1985 г. проходила встреча М. Горбачева с президентом США Рональдом Рейганом в Женеве. Как считают многие эксперты, именно там были заложены первые кирпичи в здание «перестройки» внешней и внутренней политики СССР. 11–12 октября 1986 г. состоялась новая встреча М. Горбачева с Рональдом Рейганом. По свидетельству очевидцев, эта встреча положила начало прямым уступкам Западу. Переговоры велись здесь с «глазу на глаз», в присутствии только иностранного переводчика. Политбюро не имело возможности контролировать эту сторону поведения Горбачева[311].

Восьмого декабря 1987 г. Рональд Рейган и М. Горбачев в Вашингтоне подписывают Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. А 19 мая – 2 июня 1988 г. в Москве, в угоду американским партнерам, Рональд Рейган и Горбачев подписывают Договор о сокращении ракет средней и меньшей дальности, включая комплекс «Ока», не подпадавший под условия договора. По настоянию президента США Дж. Буша, 1 декабря 1989 г. М. Горбачев выезжает для встречи с ним «на нейтральной территории». Эта встреча состоялась 2–3 декабря у берегов Мальты на борту теплохода «Максим Горький». Главный вопрос переговоров – о судьбе Советского Союза. Второе, как позднее расскажет Э. Шевардназе, – «американцы хотели убедиться, что мы не начнем стрелять из-за попыток ФРГ поглотить ГДР»[312]. Анализ встреч и переговоров М. Горбачева с президентами США показывают, как шаг за шагом утрачивались, сдавались позиции СССР на мировой арене.

«Прорывом» в советско-американских отношениях в 1990 г. рассматривалось М. Горбачевым соглашение Бейкера – Шеварднадзе по разграничению морского пространства в районе Берингова и Чукотского морей. Покажем, какой это «прорыв».

Цена вопроса: потери Советского Союза, а теперь России, в результате соглашения Бейкера – Шеварднадзе оцениваются в 200 тыс. тонн минтая ежегодно на сумму более 200 млн долларов в год. За 17 лет убытки России составили 3,4 млрд долларов. Подобную акцию кроме как предательством со стороны лично Э. Шеварднадзе назвать трудно!

Но главное – нефть! Американцы за счет смещения границ получили часть богатых и перспективных нефтегазовых месторождений «Наваринское» и «Алеутское». А это уже стратегические потери. Запасы газа в одном только наваринском бассейне составляют более 1,2 млрд кубометров.

И никакие ухищрения, доводы, попытки обелить себя тем, что соглашение якобы было согласовано на Политбюро ЦК КПСС, а, следовательно, ни М. Горбачев, ни Э. Шеварднадзе за этот шаг ответственности не несут, дело не спасает. Грош цена этим горе-«государственникам». И еще один немаловажный факт: в средствах массовой информации промелькнула версия, что Э. Шеварднадзе подписал соглашение под гарантию США поддержать Горбачева в его борьбе с Ельциным[313]. Если это так, то история показала, какую «поддержку» он получил за распродажу Родины.

В середине 1980-х гг. многие уже понимали, что широкое использование возможностей и достижений социализма требовало нового хозяйственного механизма, включающего рыночные отношения, внедрение в научное и обыденное сознание некоторых постулатов рыночной идеологии, создание политико-юридической базы для рынка как неотъемлемой составляющей социалистической системы хозяйствования. Игнорирование рыночных отношений – как в теории, так и на практике – приносило социализму только вред.

Требовалась реформа в ценообразовании, обеспечивающая сбалансированность затрат и результатов производства, формирование прогрессивных пропорций в народном хозяйстве, структуры платежеспособного спроса населения при росте его реальных доходов. Другими словами, речь шла о пересмотре оптовых, закупочных, розничных цен и тарифов.

Много надежд породил июньский (1988) Пленум ЦК КПСС, который утвердил постановления Совета министров СССР о совершенствовании ценообразования и финансово-кредитного механизма.

Но проведение крупномасштабных реформ, как свидетельствует мировой опыт (США – при Рузвельте и Рейгане, Франции – при де Голле, Великобритании – при Тэтчер), требует твердой, активно-направленной политической воли. А ее-то у М. Горбачева и не оказалось; прошло четыре года, и об экономике вконец было забыто. Активность генсека сосредоточилась на мировой политике, на зарубежных поездках – в ущерб внутренним проблемам Союза ССР.

После июньского (1988) Пленума ЦК КПСС, а особенно после XIX Всесоюзной партконференции М. Горбачев еще более вновь стал лавировать среди своего политического окружения. Он не мог не видеть, что идеи перестройки наиболее адекватно отражаются интеллигенцией, радикальным, а не консервативным крылом ЦК и Политбюро. М. Горбачев стал больше приглашать к сотрудничеству экономистов, носителей открытых взглядов: А. Аганбегяна, Г. Явлинского, Н. Петракова и других. Но время было упущено.

Весной 1990 г. я был избран народным депутатом РСФСР по Зеленодольскому округу Татарской АССР. Вместе с некоторыми другими депутатами я был включен в аналитическую группу ЦК КПСС по подготовке материалов Первого съезда народных депутатов РСФСР. В ее состав входили: В.А. Агафонов, работавший до избрания народным депутатом РСФСР первым заместителем Председателя Совета министров Чувашской АССР, В.А. Боков (председатель исполкома Новосибирского областного Совета), Ю.А. Гуськов (председатель Архангельского облсовета), В.И. Зоркальцев (первый секретарь Томского обкома КПСС), А.И. Ильенков (первый секретарь Тверского обкома КПСС), Л.А. Иванченко (Председатель Ростовского облсовета), В.Д. Кадочников (первый секретарь Свердловского обкома КПСС) и другие. Руководил группой народный депутат РСФСР В.А. Бабичев – заведующий отделом ЦК КПСС. Наша задача состояла в том, чтобы с помощью экспертов выработать линию проведения Первого съезда, в том числе и по кадровым вопросам.

Приехав в Москву, встретился с Г.И. Усмановым, работавшим секретарем ЦК КПСС, а до этого возглавлявшим Татарскую областную парторганизацию. Встретились радостно. Гумер Исмагилович ввел меня в курс московских событий и сообщил, что я был включен в аналитическую группу по его рекомендации. Сказал также, что наши материалы должны быть подготовлены к совещанию с народными депутатами-коммунистами, которое проведет Политбюро ЦК КПСС. Поделился со мной о том, что на пост первого заместителя Председателя Верховного Совета РСФСР может быть выдвинута кандидатура Рината Мухамадиева – председателя Союза писателей Татарии. Просил встретиться с ним и помочь ему в подготовке выступления перед членами Политбюро, а затем и на Съезде.

«Я тебя знаю, ты сможешь емко отразить экономические проблемы и место Татарстана в Российской Федерации, да и в Союзе, – сказал мне Г. Усманов. – Это сегодня очень важно. Важно и то, что Татарстан будет представлен в руководстве Верховного Совета. Не мне тебя учить. Действуй».

В аналитической группе мы долго спорили, особенно по кадровым вопросам. «Демократы» уже вовсю «раскручивали» на пост Председателя Верховного Совета РСФСР кандидатуру Б. Ельцина. Готовились различные варианты решения этого вопроса, о которых мы были проинформированы. Нам же предлагалось обосновать избрание А. Власова – Председателя Совета министров РСФСР. Однако мы уже в то время понимали, что эта фигура «непроходная». Поэтому подготовили «Записку» по данному вопросу на имя генсека М. Горбачева.

Наступил день совещания. В ЦК КПСС пригласили народных депутатов РСФСР – коммунистов вместе с первыми секретарями обкомов, которые возглавили региональные депутатские группы. Нашу татарстанскую депутацию возглавлял Минтимер Шаймиев.

Места в президиуме заняли Горбачев, Лигачев, Рыжков, Медведев, Яковлев, Усманов и другие. Совещание вел Е. Лигачев. Он твердым голосом заявил, что ЦК предлагает на пост Председателя Верховного Совета кандидатуру Председателя Совета министров РСФСР А. Власова, а его первым заместителем – народного депутата РСФСР от Татарской АССР Р. Мухамадиева. Начались прения. Большинство выступивших положительно отзывались о А. Власове. Генсек М. Горбачев улыбался и довольно кивал. О «Записке» нашей аналитической группы не было сказано ни слова.

[307] Итоги. 2011. № 33. 15 августа.

[308] В 2010 г. исполнилось 25 лет с момента начала перестройки в СССР. Социологические опросы, проведенные Всероссийским центром изучения общественного мнения, показали, что последствия реформ 1985 г. выглядят для россиян в негативном свете. До 2004 г. большинство наших сограждан (50–56 %) придерживалось мнения о том, что следовало оставить все, как было до ее начала. В 2010 г. 41 % опрошенных считало, что следовало оставить как было до 1985 г., 38 % не согласны с этим тезисом.

[309] См.: Итоги. 2011. № 6; Итоги. 2011. № 7.

[310] Казначеев В. Последний генсек. М., 1996. C. 6. Завтра. 2002. № 34. Итоги. 2011. № 6.

[311] Завтра. 2002. № 34.

[312] Итоги. 2011. № 6.

[313] См.: Ивашов Л. Маршал Язов (Роковой август 91-го). М., 1992. С. 58.