Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В воскресенье 3 октября 1993 г. во время одной из пауз переговоров в Свято-Даниловом монастыре член Конституционного суда В. Олейник, имевший тесные связи с администрацией С. Филатова, приватно сообщил, что уже достоверно известно о проекте указа о роспуске Конституционного суда «за одностороннюю трактовку событий и политическую поддержку Верховного Совета». Я по своей наивности попытался его успокоить, говоря, что Конституционный суд – это атрибут цивилизованного государства и, кроме того, «ребенок» самого Ельцина. Но в душе я понимал, что «коллективный Распутин» вполне может внушить такую мысль патрону и протащить ее в жизнь. Лозунг: «Кто не с нами – тот против нас» – один из краеугольных камней внутренней политики ельцинизма.

Кроме того, В. Олейник сообщил участникам переговоров еще одну сногсшибательную новость. Оказывается, высокий Суд принял к производству дела о действиях высших должностных лиц в связи с государственным переворотом. Через час нам принесли ленту: как стало известно агентству PostFactum, «Тамара Морщакова призвала Конституционный суд немедленно приступить к рассмотрению вопроса о конституционности действий и решений высших должностных лиц РФ, а также правовых актов Десятого чрезвычайного Съезда народных депутатов и ВС РФ, принятых начиная с 21 сентября 1993 г. Среди них – решение о назначении и.о. Президента РФ, о кадровых назначениях в правительстве, о дополнениях к Уголовному кодексу».

В. Олейник попросил меня, С. Филатова, руководителей канцелярии В. Черномырдина и А. Руцкого дать указания о передаче в Суд некоторых материалов. Против кого наносится удар, сомнений не было.

Все эти дни В. Зорькин проводил в переговорах с президентской стороной. Днем 3 октября он связался со мной, когда я находился в Свято-Даниловом монастыре:

«Я беседовал с Шахраем и Черномырдиным, – сказал он, – и практически знаю их позицию: они оба тоже за одновременные выборы президента и парламента. Прошу вас поддержать эту позицию на Съезде».

Я, честно говоря, удивился, ведь такое решение Съезд уже принял в первые же дни своей работы, но заверил, что окажу Валерию Дмитриевичу полную поддержку.

Однако Кремлю не очень-то нужна была миротворческая деятельность В. Зорькина, она не укладывалась в их сценарий. На председателя Конституционного суда РФ началось прямое, откровенное давление. Ему отключили все «вертушки», другую правительственную связь. Хватит, мол, с тебя и городского телефона. В. Зорькину позвонил руководитель Администрации президента С. Филатов и «предложил ему от имени Президента РФ Бориса Ельцина и премьер-министра Виктора Черномырдина уйти в отставку. В противном случае на Валерия Зорькина будет заведено уголовное дело по обвинению в правовом обеспечении конституционного переворота»[615].

В ночь на 4 октября, уже после кровавого расстрела в «Останкино», судьи на закрытом заседании приступили к обсуждению произошедших событий. Причем решили рассмотреть все причинно-следственные связи, вызвавшие побоище, а не только осудить А. Руцкого и Р. Хасбулатова. А раз так, то на заседание не нашли возможным прийти весьма «принципиальные» члены Конституционного суда, известные своей пропрезидентской позицией: Н. Витрук и Э. Аметистов.

«Вина за случившееся в «Останкино», – подчеркнул В. Зорькин на заседании Суда, – лежит не только на какой-то одной стороне власти. Тяжкий грех и на Ельцине, и на Руцком, и на Хасбулатове».

Суд принял жесткое по содержанию заявление. В кровопролитии у «Останкино», в человеческих жертвах обвинялись обе стороны.

Это решение вызвало в стане «демократов» откровенную ярость. Началось беспрецедентное давление, шантаж судей. С. Филатов вновь выдвинул В. Зорькину ультиматум: или отставка, или тюрьма. Каково? Администратор, пусть даже и главный, угрожает неприкосновенному по Конституции государства лицу! Начались «мелкие» издевательства: у Валерия Дмитриевича отбирают спецавтомобиль, служебную дачу. Все делается цинично, по хамски, унижая не только высшее должностное лицо государства, а просто человека.

Но человек не камень. Гипертонический криз уложил председателя Конституционного суда в постель. Но С. Филатов продолжал «добивать» его и в постели. Началось массированное давление на судей: вынудите председателя к отставке – или вам самим несдобровать. И судьи, защитники права и интересов государства, решили «сдать» своего председателя.

Вот что пишет С. Филатов через двадцать лет: «Ельцин настолько рассвирепел, что подписал указ о роспуске Конституционного суда. Я сказал: "Борис Николаевич, нельзя этого делать. Если еще Верховный Совет президент может распустить, то Конституционный суд – нет. Дайте мне два дня, я постараюсь, чтобы Зорькин ушел с этого поста". Уговаривал долго: уйди, дай возможность Конституционному суду сохраниться, останешься в КС простым судьей. На следующий день приносят мне заявление, а сам он уехал домой болеть. Мы спасли Конституционный суд, потом его пополнили, и Суд стал работать полноценно»[616].

Принимая ультиматум, В. Зорькин еще надеялся спасти Конституционный суд РФ как важнейший государственный правовой институт. Но все иллюзии разрушил советник президента доктор юридических наук М. Федоров, который от имени команды президента поставил условие: Конституционный суд простят, ему будет даровано право на жизнь, если он отменит свое решение об антиконституционности Указа № 1400, изменит постановление о системе подсчета результатов апрельского (1993 г.) референдума, а также целый ряд других ранее принятых решений. Юрист М. Федоров забыл не только о профессиональной чести, но и о гражданской совести. Именно подобным «демократам» мировая закулиса вручила ключи от российской внутренней и внешней политики. Они и поныне, в том числе и М. Федоров, определяют «альфу» и «омегу» политической жизни России. О том, что Конституционный суд был сформирован Съездом народных депутатов РФ, им смешно и говорить. Отныне и парламент, и Съезд, и Совет министров, и Суд воплощаются в лице «всенародно избранного»…

И что вы думаете? Эта позиция нашла своих апологетов и в Конституционном суде! Так, по мнению Т. Морщаковой, Конституционный суд должен был признать, что подсчет голосов на референдуме 25 апреля 1993 г. не соответствовал ни действующему закону, ни подлинному волеизъявлению народа.

«Считаю, – заявила она, – что наше решение по вопросу о референдуме в свете всего последующего развития событий должно быть дезавуировано, ибо именно оно лишило процесс конституционного развития в стране возможности использовать его, несомненно, легитимную основу – непосредственно выраженную волю народа, высказанную уже в апреле 1993 г., за перевыборы народных депутатов Российской Федерации».

Чего не сделаешь ради кресла!

А пока вслед за танковым расстрелом Белого дома – «благодетель» принимает свое решение: приостановить деятельность Конституционного суда до новых выборов парламента. «Речь идет не об умирании Конституционного суда, – прокомментировал этот волюнтаризм судья Б. Эбзеев, – а об умирании Конституции. Каждый судья приносил присягу именно этой, действующей Конституции и вынужден переживать конфликт между присягой, стремлением сохранить собственную профессиональную репутацию и своим политическим долгом».

Нужен ли Конституционный суд нашей «демократии»? Смешно и говорить. В условиях самовластия орган, который мешается под ногами и сверяет твои шаги с законом, не нужен. Б. Ельцин своим Указом № 1612 предписал не созывать заседаний Конституционного суда до принятия новой Конституции, что продолжалось более полутора лет.

«Демократы» поручили довести эту мысль до сведения общественности Н. Витруку, старательно вытеснявшему своего шефа. На пресс-конференции в Конституционном суде, посвященной толкованию Указа № 1612, сей муж с изяществом носорога заявил: да, как юрист признаю, что «многие действия президента не соответствуют конституционным нормам, но (!) не противоречат основным нормам Конституции». Браво! Дескать, конечно, танковые выстрелы повлекли человеческие жертвы, но ведь танки стреляли без нарушения инструкций ведения боя. Вот до чего может договориться юрист – один из главных конституционных арбитров – ради сохранения… не знаю уж чего.

А на вопрос журналиста о том, как же теперь господа «демократы» будут обходиться без Конституционного суда, Н. Витрук сделал еще одно «сальто прогнувшись»:

«Мы же обходились многие годы без Конституционного суда. Так что не вижу трагедии».

Этими трюками «юриспруденции нового типа» отработал свой шанс оказаться в вожделенной главенствующей роли в «обновленном» Конституционном суде.

Трагические события сентября – октября 1993 г., после которых большинство судей Конституционного суда до сих пор уважают за проявленное профессиональное мужество, в судьбе его председателя В. Зорькина сыграли почти что роковую роль. Давление силы бывает сильнее давления совести и закона. Прошел месяц, и «за занятие политической деятельностью, несовместимой со статусом судьи», тайным голосованием шесть судей (двое воздержались) приостановили полномочия В. Зорькина и судьи В. Лучина. А ведь кворум для принятия решения в Конституционном суде должен составлять девять человек. Но что такое процедурные вопросы. Это же «мелочи»! До них ли, если месть превыше всего, если от уничтожения политических противников, всех неугодных «первый секретарь» испытывает «чувство глубокого удовлетворения», каковое испытывал, слушая когда-то наставления товарища Л.И. Брежнева на пленумах и съездах, в чем сам признавался.

Позднее, оценивая свою роль в качестве члена Конституционного суда РФ и в качестве его председателя в политических событиях периода ельцинизма, В. Зорькин скажет: «В полной мере сознавая опасные тенденции, все ярче и ярче проявлявшие себя с течением времени на российской политической сцене, я – сколько мог – старался удержать корабль нашей государственности вдали от водоворота политического авантюризма, грозившего (и до сей поры грозящего) России хаосом смуты и развала, трагедией государственного распада и ужасами братоубийства… Видит Бог, я делал все от меня зависящее для предотвращения столкновения и для умиротворения враждующих сторон. Поэтому, наверно, не был до конца угоден ни тем, ни другим, что проявилось особенно злобно и явно в действиях «победителей», решивших в час своего торжества сполна отплатить своему «неудобному» очевидцу их беспринципности и безнравственности»[617].

В январе 1994 г. «отлученных» В. Зорькина и В. Лучина при повторном голосовании восстановили в правах. Это случилось после сокрушительного поражения «демократов» на декабрьских (1993 г.) выборах в Государственную Думу. Но сам антиправовой факт из биографии Конституционного суда уже не выбросишь.

Новый закон о Конституционном суде РФ появился в 1994 г., после чего Суд приступил к работе. Федеральный закон 1994 г. был спроектирован и принят в таком виде, который как бы кастрировал этот орган власти. Изменились не только правила формирования суда. Изменились многие сущностные моменты его деятельности. По новому закону Конституционный суд лишен права по собственной инициативе рассматривать споры между ветвями власти относительно их компетенции, давать заключения на те или иные нормативные правовые акты и рассматривать иные вопросы, которые исходили бы из природы Конституционного суда как высшего органа по защите конституционного строя. Это был первый шаг к снижению политического веса и независимости Конституционного суда.

Ни для кого не секрет, что ельцинская Конституция РФ образца 1993 г. подгонялась даже не под должность президента, а «под Ельцина». Конституционному суду в ней отведена роль последнего бастиона на полосе и без того непреодолимых препятствий к импичменту президента. Короче, все идет к тому, что есть судебная власть, но у нее нет никакой власти.

Чтобы подсластить горькую пилюлю, Кремль делает широкий жест в сторону Конституционного суда, фактически «приручая» его к себе. Еще Б. Ельцин в свое время выпустил указ, устанавливающий весьма внушительный список привилегий судей Конституционного суда, приравняв их к премьерским и вице-премьерским. И «высший независимый конституционный орган судебной власти» с удовольствием «проглотил» эти привилегии, став еще более «независимым».

Вспомним в этой связи март 1996 г., антиконституционные планы Б. Ельцина разогнать Государственную Думу и перенести президентские выборы. Я подробно об этом писал в главе «Всенародно избранный». Так вот, в кабинете Генерального прокурора Ю. Скуратова встретились председатель Конституционного суда В. Туманов и министр внутренних дел А. Куликов, втроем. Генерал А. Куликов достаточно остро поставил вопрос: «Хорошо, я полицейский. Но вы же – и один, и второй – надзираете за соблюдением законности в стране. Как вы расцениваете: это законно или антиконституционно? И что вы ответили президенту?» В. Туманов: «Президент мне сказал, что Куликов согласен, Барсуков согласен, прокурор согласен. Как я мог сказать, что этого нельзя делать?» (курсив мой. – Примеч. авт.)[618] Вот вам на практике «независимость» Конституционного суда!

[615] Филатов С. Совершенно несекретно. С. 320.

[616] Филатов С. От путча до путча // Итоги. 2012. № 33. 13 августа.

[617] Обозреватель – Observer. М.: Обозреватель, 1994. С. 133. Подчеркну еще один момент. В феврале 1996 г. Центральная избирательная комиссия зарегистрировала инициативную группу по выдвижению В. Зорькина на пост Президента РФ. Но Зорькин баллотироваться в президенты отказался, заявив, что «данное движение препятствует объединению конструктивных сил и не отвечает требованиям момента».

[618] Независимая газета. 1999. 23 июля. См. также: Куликов А. Тяжелые звезды.