Стреноженная Россия: политико-экономический портрет ельцинизма: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В. Баранников сообщил, что премьер хотел бы переговорить со мной, и дал номер его прямого городского телефона. Тот начал разговор в этаком шутливом тоне:

Ну, когда вы там бузить перестанете? Вас ведь депутатов-то там осталось чуть больше 70 человек. Держите в заложниках людей, не разрешаете им выйти.

Кто вам, Виктор Степанович, такую чушь наговорил? – в тон ему ответил я. – В Доме Советов 250 депутатов. Среди них – председатели палат Р. Абдулатипов, В. Соколов, 21 армейский генерал, три бывших сотрудника Министерства безопасности, 7 – МВД. Много бывших инженерно-технических работников, специалистов народного образования, здравоохранения, руководителей ВПК. Более того, 113 народных депутатов, которых вы не пропускаете в здание, сформировали филиал Съезда в Краснопресненском райсовете, 153 депутата Съезд направил для работы на местах. Так что сказкам, которые сочиняют известные газеты, не верьте.

Ну и долго вы там сидеть намерены?

Съезд считает: пока не решится вопрос о конституционности в России.

Но ведь вы все равно не победите, – как бы усмехнулся Черномырдин.

Мы как личности не хотим победы, – ответил я ему. – Должны победить Конституция, Закон. Пусть нас разгонят силой, растопчут, но народные депутаты будут чисты перед своими избирателями, народом, Россией.

Так давайте вести переговоры о том, как выйти из этого тупика, – предложил он. – Нужно сдать оружие, и все решится само собой.

Виктор Степанович, я тоже за переговоры. Но депутаты за три эти года перестали верить команде Ельцина. Сегодня на Съезде обсуждался этот вопрос. Было решено не вступать в переговоры, пока к нам не начнут относиться по-человечески. Скоро неделя, – продолжил я, – как защитники Дома Советов живут в здании практически на осадном положении, лишенные электричества, отопления, связи, испытывая перебои с водой, на достаточно скудном пайке. И вы об этом прекрасно знаете. Эти люди сделали такой выбор по разным причинам, но это наши, российские люди. Я, Виктор Степанович, могу понять причины, почему так ведет себя Борис Николаевич, но не могу понять правительство, исполнительную власть (я это особенно подчеркиваю – исполнительную!) – лишить нас правительственной связи, не пропускать машины Красного Креста, блокировать подходы к Белому дому. Я тоже считаю, что свободное перемещение по столице незаконных вооруженных формирований недопустимо, но оно недопустимо как с одной, так и с другой стороны.

Что ты имеешь в виду? – вдруг прервал меня Черномырдин.

Я вас прошу, Виктор Степанович, подъехать к Дому Советов и понаблюдать. Вы увидите бритоголовых бугаев. Это не милиция и не ОМОН. Поинтересуйтесь, чьи это формирования. Вы что, не знаете, что это наемники, присланные из-за рубежа. Какое отношение к мерам по укреплению безопасности имеет отключение воды и света – непонятно. Трудно поверить, что такими методами вы рассчитываете сломить волю своих политических оппонентов.

– Почему я-то? – дрогнул голос у В. Черномырдина.

– Так сказал заместителю Председателя Верховного Совета В. Агафонову и.о. мэра Москвы Ю. Лужков.

– Не может такого быть! – зло возразил собеседник.

Виктор Степанович, – ответил я ему, – я вас никогда не обманывал, вы это хорошо знаете. И сейчас говорю то, что нам передал Валентин Алексеевич. На мой взгляд, следовало бы отдавать себе отчет, что подобное «мелкое вредительство» недостойно политических руководителей великой державы. Оно не прибавляет вам авторитета ни среди россиян, ни в мировом сообществе.

Я согласен, – сказал В. Черномырдин и нажал кнопки внутренней селекторной связи. – Олег Николаевич, Юрий Федорович, – обратился он к вице-премьерам О. Сосковцу и Ю. Ярову, – вот у меня на телефоне Юрий Михайлович Воронин. Нужно разобраться с объектами жизнеобеспечения Дома Советов и по возможности помочь.

На этом наш разговор прекратился. Я передал его содержание Р. Хасбулатову, а также начальнику финансово-хозяйственного управления Верховного Совета В. Желнину, чтобы он держал связь с О. Сосковцом и Ю. Яровым. Однако указание премьера оказалось пустым сотрясением воздуха. Вечером В. Желнин выглядел раздосадованным: опять обман. Он разговаривал сначала с Ю. Яровым, тот перекинул вопрос на О. Сосковца, а последний, как говорится, развел руками. Ничего по разблокированию Дома Советов со стороны Черномырдина сделано не было. Это было очередное предательство по отношению к народным депутатам.

А теперь приведем и факты. Вечером 3 октября 1993 г. в 20.00, когда в Останкино было расстреляно 60 человек и около 200 ранено, Черномырдин выступил с заявлением, в котором говорилось: «Правительство вынуждено прибегнуть к силе для обуздания распоясавшихся политических авантюристов». «Политический авантюризм» расстрелянных в Останкино людей заключался лишь в том, что они требовали обнародовать по телевидению обращение к народу высшего органа власти страны.

И невдомек было Виктору Степановичу, что, выпуская его в СМИ с различными заявлениями, его окружение (Шумейко, Яров, Петелин и др.) на всякий случай переводят стрелку: «А вдруг?»

Когда 4 октября 1993 г. в 15.00 в Конституционном суде на Ильинке открылось совещание с руководителями субъектов Федерации, премьер-министр В. Черномырдин сказал: «Мы ждали, когда из Белого дома выйдут безоружные. Но прошло полчаса, еще полчаса – никто не вышел, обман… Другого выхода нет – надо заканчивать…»

А разве не В. Черномырдин 5 октября 1993 г., когда еще горел Дом Советов и кровь расстрелянных не была смыта с московских улиц, обратился к палачам с патетической речью: «Вы отстояли будущее России. Честь вам и слава»?

Р. Аушев, президент Ингушетии, вернувшийся из Дома Советов на Ильинку, продолжал настаивать на прекращении огня, еще раз дать его обитателям время.

«Сколько можно! – взревел Черномырдин. – Это же не люди, зверье! В шестнадцать часов должно состояться совещание силовых министров, чтобы принять решение… Никаких переговоров больше вестись не будет!»

Все точки в кровопролитном сценарии были уже расставлены. Вся верхушка исполнительной власти повязала себя кровью народа…

Читатель может не поверить, что все это говорил и творил премьер-министр, утвержденный на свой высокий пост народными депутатами РСФСР – теми самыми, расстрелом которых он, по существу, руководил.

Для большей убедительности приведу слова ярого «демократа», одного из ближайших сподвижников Б. Ельцина, занимавшего в то время пост руководителя Федерального информационного центра, М. Полторанина.

«В Кремле создали чрезвычайную комиссию. И возглавил ее Виктор Степанович Черномырдин. Вот уж чья роль в те дни совершенно не отражена! Уж он-то прекрасно знал, что намеченный ранее на ноябрь Съезд отправит его в отставку… Это он лез на конфронтацию. Каждый вечер мы собирались у него в кабинете: министры, Грачев, Кобец. Военные докладывали об обстановке в армии. Как-то сообщают: в Москву собираются казаки. В кабинете – мат-перемат».

«Значит, ты, Ефимов… почему до сих пор все дороги не перекрыл, почему все шоссе в Москву канавами не перерыл? Я тебе приказываю!..»

«А вы, Полторанин, до каких пор в подведомственных вам организациях будете по телевизору Съезд поганый показывать? Чтобы этого дерьма – Руцкого, Хасбулатова, депутатов – на экране больше не было! На жалость народную бьете?… им, а не жалость!» (Щадя читателя, я опускаю наиболее «сочные» выражения премьера. – Примеч. авт.)

«…Виктор Степанович, – продолжает М. Полторанин, – был влюблен в свое премьерское кресло и отчаянно за него цеплялся. Он вел себя не как преданный сторонник президента, а как самый настоящий провокатор… Тошно было смотреть на эту пляску бесов»[485].

[485] Коммерсантъ-Daily. 1998. 3 октября.