MoreKnig.org

Знак священного: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Дюпюи Жан-Пьер



Шрифт:

Первое положение – и пусть не погруженный в науку читатель не судит себя строго, если его не поймет, – представляет собой один из величайших шедевров научной мысли и человеческого духа в целом. Я намеренно сохраняю его эзотерический вид – цепочку непонятных знаков, чтобы подчеркнуть, что перед нами чистый синтаксис, в котором операторы упорядоченно и слепо действуют на алгебраические символы.

Второе положение сжато формулирует одну из возможных интерпретаций квантовой механики: информация [Bit] опережает и порождает [from] существование [It, то есть бытие]. Или же так: квантовая теория и, более того, вся физика выводятся из некоторой теории информации.

Третье положение описывает удивительное техническое достижение, знаменующее революцию в информационных технологиях с феноменальными последствиями. В квантовом мире информация уже не привязана к бинарному выбору (0 или 1), она воплощается в суперпозиции этих двух состояний (0 и 1 одновременно). Весьма вероятно, что квантовые вычисления умножат возможности информатики в миллионы раз.

Существует немало других интерпретаций квантовой механики, отличных от той, скорее спорной, что представлена вторым положением. Это не мешает всем ученым соглашаться с первым положением, а третьему – быть фактом, важным технологическим достижением.

Если рассмотреть три первых положения совместно, то они иллюстрируют одну из составляющих основообразующего бездумия науки. На любом этапе своего развития наука только тогда принимается всеми без оговорок, когда ограничивает себя одним лишь синтаксисом, отбрасывая весь пояснительный аппарат, однако этого синтаксиса ей достаточно для получения операциональной, часто очень существенной власти над миром. То есть наука позволяет нам воздействовать на реальное посредством техники, не зная при этом до конца, что мы делаем.

Два последних положения я называю «метафизическим» и «идеологическим» соответственно:

Четвертое положение – возможная составляющая «метафизической исследовательской программы» NBIC. Вера в такие утверждения направляет исследования в принципиально новых направлениях и в случае удачи приводит к открытиям, достижениям или интерпретациям, подобным тем, что перечислены в трех первых положениях.

Пятое положение – идеологическое. Следует четко обозначить его отличие от предыдущего. Хотя такие положения, как четвертое, являются «ненаучными» в понимании Поппера, для науки они необходимы. Они придают ей импульс, разумное основание, а главное – смысл. Что касается идеологических положений, они разрастаются на почве науки, словно паразиты: им без нее не обойтись, зато наука без них обошлась бы в принципе легко. Возникает, однако, вопрос: играет ли такое паразитирование какую-то роль – быть может, очень важную – в функционировании науки как институции? Если да, то открывается еще одна сторона научного бездумия: наука платит дань идеологии.

Я уже говорил, что пример NBIC как нельзя более ясно показывает содержательное различие между метафизикой и идеологией. Если идеология влияет на науку, то причинная связь между ними устанавливается в основном не в мире идей, а при прохождении через социальные и институциональные соединения.

Нет, в самом деле, я не вижу никакого противоречия в том, чтобы признаваться в любви к науке, восхищаться техническими достижениями, выражать потребность подпитки научными идеями, которую я испытываю как философ, и одновременно утверждать, что наука с присущим ей бездумием как никогда способна порождать слепые процессы, которые могут довести нас до беды.

Ответственность науки

Поборников нанонаук и нанотехнологий много, они сильны и влиятельны: ученые и инженеры, воодушевленные перспективой фантастических прорывов, предприниматели, привлеченные надеждой открыть гигантские рынки, национальные и региональные правительства по всему земному шару, напуганные перспективой отстать в стремительной промышленной, экономической и военной гонке, когда на карту поставлены занятость, рост, но также и обороноспособность завтрашнего дня[102], и, наконец, представители большого коллективного и безымянного субъекта под именем «технологическое ускорение», при котором кажется, что лишь технологии способны сдержать нежелательные, непроизвольные следствия себя самих.

Поэтому не приходится удивляться, когда повсюду в самых гиперболизированных выражениях мы слышим хвалу благам, которые несет человечеству нынешняя научно-техническая революция. Американский доклад Converging Technologies for Improving Human Performance, уже не раз мною процитированный, бьет в этом смысле все рекорды. В перспективе он сулит ни больше ни меньше как единение науки и техники, повсеместное материальное и духовное благополучие, мир во всем мире, мирное и взаимовыгодное сотрудничество людей и умных машин, полное устранение препятствий для всеобщей коммуникации, в частности, связанных с разнообразием языков, доступ к неиссякаемым источникам энергии и конец забот, связанных с ухудшением состояния окружающей среды. В докладе даже предполагается, что «человечество, возможно, сумеет стать единым „мозгом“, [части которого будут] распределены, однако связаны между собой новыми, пронизывающими все общество соединениями». Осторожный Уильям Симс Бейнбридж, один из двух подписантов, не отваживается здесь же предать огласке программу трансгуманистов.

Некоторым рядовым исследователям хватает проницательности, чтобы понять следующее. Чрезмерно расхваливая «фантастические» позитивные следствия происходящей революции, можно подставиться под не менее гипертрофированную критику, которая пытается убить всю программу в зародыше. Ведь если относиться к максималистской нанотехнологической программе всерьез, то нельзя не прийти в ужас от вытекающих из нее неслыханных рисков[103]. Благодаря успеху романа Майкла Крайтона Prey[104] («Рой») вся Америка узнала об опасности gray goo («серой слизи»), иначе говоря – глобальной экофагии, то есть опасности спонтанного самовоспроизводства наномашин вследствие программной ошибки. Это грозит полным или частичным уничтожением биосферы, поскольку иссякли бы запасы углерода, необходимого для самовоспроизводства наноустройств. Чтобы всерьез этого бояться, надо верить в появление подобных машин. Но стоит скептически пожать плечами – и псевдориск уже не страшен.

Научное сообщество вновь оказалось в плену двойного языка, которым часто пользовалось в прошлом. Когда речь заходит о продаже продукта, то перед лицом принимающих решения трясут описаниями грандиозных перспектив. Но когда встревоженные критики ставят вопрос о рисках, тут же дается задний ход: нет-нет, мы скромно занимаемся наукой. В геноме содержится суть живого существа, однако ДНК – такая же молекула, как все остальные, она даже не живая! Благодаря ГМО в мире раз и навсегда будет решена проблема голода, однако человек занимался генной инженерией со времен неолита. Нанобиотехнологии позволят лечить рак и СПИД, однако это просто наука движется своим чередом. Говорящая на таком двойном языке наука явно оказывается не на высоте своей ответственности.

Сейчас нанотехнологическое лобби напугано. Оно боится, что в сфере связей с общественностью его ждет еще более громкий провал, чем тот, что постиг генную инженерию. Хотя на конференции в Асиломаре для научного сообщества все начиналось хорошо – так, по крайней мере, казалось. Ученые сумели обеспечить себе монополию на регулирование этой области. И вот тридцать лет спустя – полный крах. Самая незначительная биотехнологическая разработка тут же превращается в глазах публики в монстра. Осознавая опасность, нанотехнологи ищут выход в «коммуникации»: разрядить обстановку, успокоить, обеспечить «приемлемость». В языке рекламщиков есть что-то неприличное, когда он вложен в уста ученых.

Что делать? Было бы наивно верить в возможность некоего моратория на исследования или даже – в ближайшей перспективе – законодательных или подзаконных ограничений, которые в любом случае могут быть только общемировыми. Действующие на этом поле силы запросто бы их смели. Лучшее, на что остается надеяться, – это что удастся на скорости самих нанотехнологий, а то и с опережением, сопроводить их развитие развитием исследований оказываемого ими воздействия, а также постоянным над ними надзором такого же междисциплинарного характера, что и сами нанотехнологии. Впервые в истории человечества это обеспечило бы своего рода рефлексивность научных и технических изменений в реальном времени. Ускорение событий, несомненно, делает такую рефлексивность неизбежной.

Наука в любом случае больше не может уходить от ответственности. Разумеется, это не означает, что ей следует дать монополию на право принятия решений. Этого не хочет ни один ученый. Это значит, что надо заставить науку выйти из блистательной изоляции по отношению к делам государственным. Ответственность за решения должна быть поделена. А этого как раз категорически не хотят нынешние ученые при текущих формах образования и организации науки. Они предпочитают всячески прикрываться мифом о нейтралитете науки: дайте им мирно накапливать знания, а общество пусть на этом основании само решает, куда хочет двигаться. Если такой дискурс и был когда-то уместен, сегодня он неприемлем.

Условия для разделения и распределения ответственности между наукой и обществом в настоящее время еще нигде не сложились. Одно из таких условий – быть может, главное – требует от обеих сторон революции ума. Вместе они должны, как элегантно заметил физик Жан-Марк Леви-Леблон, стремиться к возделыванию науки. Разбираться в науке – совсем не то же самое, что следить за научной информацией. Бессилие популярных программ о науке в СМИ есть, кстати говоря, следствие путаницы между научной информацией и научной культурой. Разумеется, надо полностью пересмотреть преподавание науки в средней, но также и в высшей школе. Ввести курс истории и философии науки необходимо[105], но отнюдь не достаточно – рефлексия о науке должна стать неотъемлемой частью научной подготовки. Увы, с этой точки зрения, как я уже говорил, большинство ученых не более образованны, чем любой прохожий. Причина – в профессиональной специализации. Макс Вебер – вернемся к нему – точно почувствовал это еще в начале XX века. В лекции 1917 года Wissenschaft als Beruf он произносит страшные слова:

Остается пожелать, чтобы при всей своей виртуозности критика Макса Вебера по этому и по другим вопросам была опровергнута будущим. Наше общество больше не может позволить себе готовить, содержать и защищать зашоренных ученых. На кону наше выживание. Нам нужны «рефлексирующие» ученые – не такие наивные по отношению к идеологической оболочке, в которую часто оказываются завернуты их собственные исследовательские программы, а также лучше осознающие, что их наука неизбежно опирается на ряд метафизических решений. Что же касается Бога, то пусть обходятся без этой гипотезы, коли им так угодно.

Глава 3

Религия: естественное или сверхъестественное?

В предыдущей главе на примере высоких технологий мы убедились, сколь велика – как глубокомысленно заметил Мишель Серр[107] – «плотность мифа в науке». Люди грезят наукой, прежде чем начинают ею заниматься. Тщетно желание «расколдовать» науку, поскольку она упорно сохраняет след своих мифологических корней. Из уроков Карла Поппера, а до него – Эмиля Мейерсона[108], мы узнали, что науки без метафизики не бывает.

Вопрос, к которому я перехожу, звучит так: наука, выбирающая своим предметом универсальность феномена религии в человеческих обществах, но претендующая при этом на полную свободу от религиозного – подобно астрономии, которая сформировалась путем отказа от веры во влияние звезд на людей, в том числе на самих астрономов, – возможна ли такая наука?

Ньютоновская механика с ее заимствованным из астрологии понятием дальнодействия все еще в долгу перед ней. В первой главе я приравнял интеллектуальный труд Рене Жирара к революции, произведенной Эйнштейном в физике. Но жираровская теория религиозного признает свои заимствования из религии и приписывает ей собственное учение – пример того, как предмет науки воздействует на саму науку. Необходимый для этого эпистемологический радикализм недоступен в рамках обыкновенного позитивизма ученых. Если религиозное изучать теми же методами, что тепло или электричество, то велика опасность получить в итоге монументальную чушь.

Мы уже внутри

Нельзя говорить о религиозном, не будучи лично вовлеченным в собственный дискурс, не мобилизовав для этого все средства своего ума, в том числе чувства, страсти, аффекты – словом, собственные убеждения и собственные верования. Мы уже внутри, уже проникнуты религиозным так же, как социально-историческим, даже если критикуем его или намерены его демистифицировать.

Не стоит и делать вид, будто о религиозном можно говорить в третьем лице, изображая научно-позитивисткую отстраненность. Доказательство следующее: те, кто так поступает, часто не способны скрыть собственную ненависть к предмету. Они держатся от него на почтительном расстоянии не из научной добросовестности, а потому что сами же накрыли его потоком нечистот, ругательств и зубоскальства, и исходящее от предмета изучения зловоние не дает им хоть что-то в нем понять.

Я сгущаю краски? В данном случае меня интересует малоаппетитная литература, побочный продукт попыток когнитивных наук как-то объяснить их собственный камень преткновения, skandalon, а именно – религиозное. Когнитивная психология и когнитивная антропология эволюционистского толка поняли – и в этом надо отдать им должное, – что смогут целиком завоевать обширный континент наук о человеке и обществе, включая философию, лишь при условии, что сначала сумеют объяснить универсальность феномена религиозного в человеческих обществах. Какой они видят эту универсальность? Ричард Докинз в книге The God Delusion («Бог как иллюзия»)[109] говорит, что религиозные идеи иррациональны, абсурдны (nonsensical), патологичны, распространяются, как поражающий мозг вирус, плодятся, как паразиты или грызуны, общества ими кишат, как тараканами, а мы должны стыдиться, что их культивируем. Пари Паскаля, да будет нам известно, – акт трусости. Что до Евангелия, то эта сказка отличается от «Кода да Винчи» только тем, что она древнее. Паскаль Буайе в книге «И человек создал богов»[110] менее вульгарен в формулировках, но не отстает по части иронии и столь же легкого уничижения. Обряды для него – не что иное, как «гаджеты», а рассматривать религию как способ познания вещей – «принципиальная ошибка». И разве церковь «не проиграла все битвы окончательно и бесповоротно» в попытке получить хоть какое-то «знание о мире»?

Разумеется, когнитивизм – не единственное учение, вынуждавшее своих последователей говорить несусветные глупости о религиозном, даже если те не были замечены в недостатке ума или культуры[111]. Вольтер видел в нем заговор священнослужителей, Фрейд – невроз, а Бертран Рассел, глазом не моргнув, мог выдать такое: «Интеллектуальная элита в подавляющем большинстве не верит в христианское учение. Между тем публично она это скрывает, боясь потерять доходы»[112].

Поясню свою собственную связь с предметом этой дискуссии. К самому себе я применяю определение «христианин-интеллектуал». Но не христианский интеллектуал, который пишет в озарении веры, как Габриель Марсель или Г. К. Честертон. «Христианин-интеллектуал» означает следующее: я пришел к убеждению, что христианство несет знание о мире людей, не только превосходящее все науки о человеке вместе взятые, но и являющееся для них главным источником вдохновения. При этом я не принадлежу ни к одной из церквей, составляющих христианство. Я мог бы также сказать о себе «иудей-интеллектуал», поскольку иудаизм для меня – условие возможности христианства. Общение с такими мыслителями, как Иван Иллич, а затем Рене Жирар, привело меня к подобному эпистемологическому обращению в христианство.

[102] На военных аспектах я останавливаться не буду – тема слишком засекречена. Скажу одно: конкуренция в развитии NBIC с участием инвестирующих миллиарды долларов Америки, азиатского блока (Китай, Тайвань, Япония) и успевшей отстать Европы – уже не что иное, как гонка вооружений.

[103] См. доклад группы ETC, которая в свое время прогнула компанию Monsanto по вопросу о ГМО, под названием The Big Down («Большой шаг к худшему», https://www.etcgroup.org/content/big-down-0). ETC выдвинула несколько проектов моратория на нанотехнологии – разумеется, не воплощенных.

[104] Michael Crichton, Prey, New York: HarperCollins, 2002.

[105] Доклад Лекура о преподавании философии науки мог бы принести пользу всему обществу, см. http://science-societe.fr/lecour-dominique-l%E2%80%99enseignement-de-la-philosophie-des-sciences/.

[107] Michel Serres, Rome, le livre des fondations, Paris: Grasset, 1983. Мишель Серр сведущ в математике. Определение «плотный» здесь следует понимать так же, как в теории множеств: например, когда говорят, что в множестве действительных чисел высока плотность, множества рациональны. Это означает, что по соседству с любым действительным числом (допустим, это квадратный корень из двух), будь вокруг сколь угодно мало соседей, всегда найдется по меньшей мере одно рациональное число (то есть выразимое в виде дроби).

[108] «Человек создает метафизику, как дышит, бессознательно, а главное, чаще всего не подозревая об этом». Émile Meyerson, De l’ explication dans les sciences, Paris: Payot, 1927.

[109] Richard Dawkins, The God Delusion, Boston, New York: Houghton Mifflin Company, 2006. Эта книга существует теперь во французской версии с как нельзя более скромным названием «Чтобы покончить с Богом» (Pour en finir avec Dieu, Paris: Robert Laffont, 2008). Фрагменты, цитируемые в оригинале, автор переводит сам.

[110] Pascal Boyer, Et l’ homme créa les dieux. Comment expliquer la religion, Paris: Robert Laffont, 2001; rééd. «Folio Essais».

[111] Прочтя с карандашом в руке 900 с лишним страниц, составляющих две предыдущие книги, я решил, что можно не дополнять их еще двумя, с полным основанием полагая, что у них одна кухня: Daniel Dennett, Breaking the Spell: Religion as a Natural Phenomenon, New York: Viking, 2006; и Scott Atran, In Gods We Trust: The Evolutionary Landscape of Religion, Oxford: Oxford University Press, 2004. Возможно, меня следует упрекнуть в нерадивости, если предположить, что эти книги компенсируют недостатки предыдущих.

[112] Цит. по: The God Delusion, op. cit., p. 97.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Европа 45
Европа 45
[О войне / Советская классическая проза]
Роман «Европа 45» – уникальная возможность вновь пережить эпохальные события последнего года Второй мировой войны, когда крах фашизма становился неизбежным. Но история разворачивается не на фронтах,
0
Мифы и легенды Урала для детей
Мифы и легенды Урала для детей
[Путешествия и география / Фольклор: прочее / Детская фантастика / Детская литература: прочее]
Есть на карте России особое место – Каменный пояс, где горы помнят больше, чем любой учебник истории. Лиза и Макс не поверили бы в это сами, если бы старый сундучок дяди-писателя не открылся прямо
0
Царь Федор Иоаннович и тайные корни Русской Смуты
Царь Федор Иоаннович и тайные корни Русской Смуты
[Исторические приключения / История]
Сложился необоснованный штамп – изображать царя Федора Иоанновича слабым и недееспособным, за которого правил Годунов, коварно уничтожая соперников. И вся эпоха правления получается тусклой, не
0
Четыре королевы. Книга 1. Смерть в библиотеке
Четыре королевы. Книга 1. Смерть в библиотеке
[Классический детектив / Исторический детектив / Детективы]
1938 год. В поместье английского баронета проходит благотворительный вечер. Здесь присутствуют все сливки общества, но главными фигурами являются ведущие – королевы детектива Агата Кристи, Дороти Ли
0
Это мог быть я
Это мог быть я
[Детективы / Триллер / Современная проза]
Корпоратив оборачивается кошмаром: убивают владельца крупной компании — парализуют редким препаратом, заставляя чувствовать все, а потом срезают кожу с лица и надевают на обездвиженное тело свиную
0
Убийство в «Розовом павильоне»
Убийство в «Розовом павильоне»
[Классическая проза / Старинная литература: прочее]
Во французском Экс-ле-Бэн во время спиритического сеанса убита богатая вдова – мадам Доврей. Ее компаньонка Целия Гарланд бесследно исчезла, что превратило ее в главную подозреваемую. По счастливой
0
Бывшие. Опасная беременность
Бывшие. Опасная беременность
[Триллер / Боевик / Любовные романы / Современные любовные романы]
– Ты беременна? Когда ты собиралась мне сказать? – Никогда! Разве ты не говорил, что от тебя нельзя забеременеть? – Ты меня спрашиваешь? – А кого спрашивать еще, Ян? Ты меня обманул? Чтобы я
1
Дело в отеле «Семирамида»
Дело в отеле «Семирамида»
[Классический детектив / Исторический детектив / Детективы / Старинная литература: прочее]
В одном из номеров фешенебельного лондонского отеля «Семирамида» обнаружена убитой миссис Блюменштейн – дама, обладающая большими деньгами и непомерными амбициями. Подозрение в совершении этого
0
Яды: вокруг и внутри. Путеводитель по самым опасным веществам на планете
Яды: вокруг и внутри. Путеводитель по самым опасным веществам на планете
[Научпоп / Документалистика]
Вы держите в руках не просто книгу про яды, а иллюстрированный сборник самых опасных веществ на планете и историй о них. В книге собрано более 80 авторских графических иллюстраций. Здесь вы
0
Развод. Ребёнок от толстушки
Развод. Ребёнок от толстушки
[Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
– Я так долго ждала этот момент, ты даже не представляешь, – но тут девушка приблизилась и тихонько, с ядом в голосе, проговорила. – Толстуха. Тебе понравится это шоу. Я широко раскрыла глаза, но
0
Доча от Бывшего. Попробуем снова?
Доча от Бывшего. Попробуем снова?
[Дом и семья / Секс и семейная психология / Любовные романы / Современные любовные романы]
– Садись в машину, нам надо поговорить, – потребовал он. – Что? – ахаю я. – О чём? – Как о чём? О нашей дочери, Ксюша! – Влада – только моя дочь! Понял, Кварцов? И с чего ты взял, что она
0
Мне можно всё
Мне можно всё
[Детективы / Триллер / Современные любовные романы]
Динамичный детективный триллер с любовной линией. У каждого из нас есть тайны. Удастся ли главным героям разгадать самые сокровенные тайны своих знакомых? И легко ли это сделать если один из
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
7
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Живое сердце
Живое сердце
[Детская фантастика / Героическая фантастика / Детские приключения / Попаданцы]
Вызволив Маркуса из плена, Вика с друзьями убегает из охваченной беспорядками столицы. У них в руках почти все осколки Сердца Восьмирья, осталось раздобыть всего несколько. И Вика даже знает где:
0
Даур Зантария
Даур Зантария
[Биографии и Мемуары]
Абхазский прозаик, поэт, журналист, сценарист Даур Зантария (1953–2001) ушел из жизни трагически рано, успев осуществить лишь малую часть того, что мог и задумывал. Ему пришлось разделить со своим
0
Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками
Города мертвых. Репортажи из концлагерей СС и интервью с выжившими узниками
[Военная история / Документалистика]
Перед вами - сборник репортажей из Освенцима, Заксенхаузена, Саласпилса, Гросс-Розена, Киндер КЦ, Потулице, Майданека, Озаричей и других нацистских «фабрик смерти». А так же – личные разговоры с теми
0
Свет мой, зеркало, скажи
Свет мой, зеркало, скажи
[Русское фэнтези / Ужасы]
Жизнь 27-летней Катерины полна радужных планов, однако приезд бабушки Меликки из Карелии, вносит в реальность мистический диссонанс. И жених не тот за кого себя выдает, и бабушка не погостить
0
Отец моего бывшего парня. Наследник Империи
Отец моего бывшего парня. Наследник Империи
[Современные любовные романы / Эротика, Секс / Самиздат]
— Ты родишь этого ребенка, ясно? — Я тону в синеве его глаз. Сильная ладонь обхватывает горло, лишая меня кислорода. Испуганно попятившись, упираюсь лопатками в холодный камень стены. Быстро киваю и
1
Агент Их Величеств, часть третья
Агент Их Величеств, часть третья
[Самиздат / Детективная фантастика / Книги про волшебников / Стимпанк]
Следователь Фигаро, временно отстранённый от работы в качестве Агента Их Величеств в целях безопасности скучает в Нижнем Тудыме. От скуки он позволяет втянуть себя в довольно безответственную
2
Сознание и творческий акт
Сознание и творческий акт
[Психология]
Книга известного психолога В. П. Зинченко посвящена наиболее загадочным проблемам современной науки – сознанию и творчеству. Автор не предлагает легких решений, а неспешно продвигается и ведет
0
Духи и существа Японии
Духи и существа Японии
[Фольклор: прочее / Хобби и ремесла]
Очарованный Японией, ее культурой и пейзажами, известный современный иллюстратор Бенжамен Лакомб с юных лет мечтал проиллюстрировать сборник рассказов Лафкадио Хирна о духах и призраках Страны
1
Зажигалка для принцессы
Зажигалка для принцессы
[Современные любовные романы / Самиздат]
Какого это жить в обмане? Особенно, когда тебя обманывает родная мать. Взгляд на мир, из которого исчезли все краски, обернулся черно-белой картиной, где правда и ложь сплетены в неразрывный узел.
0
Приручитель женщин-монстров. Том 15
Приручитель женщин-монстров. Том 15
[Юмористическое фэнтези / Самиздат]
ФИНАЛ   "Жил-был не тужил. Охотился на монстров, качал бицепсы, и бац! Ты талант, ты приручитель иди в академию... Да вы офигели? Тут все монстры ссутся лишь от одного взгляда на меня. Как мне их
0
Отличная работа, Роберт!
Отличная работа, Роберт!
[Современная проза / Современные любовные романы]
Роберт Форестер "счастливый" наследник огромной корпорации Форестер&Ко, который должен познать компанию с низов. А чтобы "бестолковый" наследник не расслаблялся, ему назначают куратора. Бенджамин
1
Продавец слов: Она
Продавец слов: Она
[Современные любовные романы / Самиздат]
Школьные персикового цвета корридоры сталкивают лицом к лицу строптивых, скромных, вспыльчивых и артистичных подростков одного маленького городишки. Я расскажу вам школьную историю, такую же как у
0