MoreKnig.org

Знак священного: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Автор: Дюпюи Жан-Пьер



Шрифт:

Мой собственный путь, как и у многих, определили различные встречи и влияния. Пожалуй, больше, чем у других, он напоминает случайное блуждание, поскольку я был неспособен пожертвовать гуманизмом ради науки и наоборот.

Проделал я этот путь вместе с Илличем, который открыл мне философию. Ценой стал двойной отказ: сначала, благодаря Илличу, пришлось порвать с технократией – стезей, которая была мне суждена; затем отмежеваться от всего, что, на мой взгляд, представляло собой определенный иррационализм – заигрывание с греческой мифологией в риторике (но не в идеях) Иллича.

Я уже как-то рассказывал[54] о своем знакомстве – у Иллича или через него – с некоторыми создателями теории сложных самоорганизующихся систем: Хайнцем фон Фёрстером, Анри Атланом и Франсиско Варелой. Тогда они все представляли боковую ветвь когнитивных наук, но со временем взяли громкий реванш. На основе их идей мы вместе с Жаном-Мари Доменаком придумали проект центра философских исследований при Политехнической школе, где оба в то время преподавали. Так возник CREA[55], история которого сплетается с моей собственной с 1981 года.

Помимо прочего, CREA стал колыбелью когнитивных наук во Франции. Что бы ни думали многие о моей персоне, я никогда не был зелотом, отнюдь. Критика материалистической, механистической, редукционистской парадигмы, действующей, как бульдозер, – основа моих работ по философии и истории науки[56]. Исследование, которым я занимаюсь сейчас, посвященное философским основам нанотехнологий, станет завершающей точкой в этом направлении. Действительно, можно сказать, что с развитием конвергентных технологий (нано-, био-, инфо-, когно-) темы самоорганизации и сложности, обозначенные, когда мы первыми ими занялись в 1980‐х годах, лишь на уровне идей, теперь постепенно обретают предметность – хорошо это или плохо[57].

Фигура самоорганизации стала также отправной точкой исследований в экономической, социальной, моральной и политической философии, занявших половину моего времени в 1980‐х и 1990‐х годах. Она позволила мне снова обратиться к либеральной традиции, зародившейся в сердце шотландского Просвещения (Давид Юм, Адам Смит, Адам Фергюсон) и завершающейся в высшей точке своего развития социальной философией Фридриха фон Хайека. Среди французских политических философов я всегда чувствовал себя в некоторой изоляции из‐за своего интереса к этой традиции, которую, несомненно, считают слишком близкой к экономической теории, чтобы быть допущенной на полных правах в царство философии. А я считаю, что это абсурд[58].

Именно в области экономической философии вместе с экономистами Андре Орлеаном и Оливье Фавро мне выдалось внести лепту в построение новой парадигмы, которую мы назвали «экономикой конвенций», имея в виду понятие соглашения, введенное Юмом в «Трактате о человеческой природе», то есть не саморегулирование рынка и не государственное регулирование. Это побудило меня к тому, чтобы изучить возможность «перекрестного оплодотворения» когнитивных и общественных наук, в частности по вопросам символического обмена и вездесущности религиозного в человеческих обществах.

Возможность обосновать этику кантианского типа одними лишь средствами инструментальной рациональности – трудная задача, к решению которой моральная философия аналитического типа (сегодня главным образом существующая на английском языке) подходит разными способами. Я предложил ее систематическое обобщение[59], в котором особое внимание уделил «Теории справедливости» Джона Ролза, в 1987 году мною же опубликованной по-французски в издательстве Seuil. Изучение Ролза во Франции началось в 1990‐х годах именно в CREA.

В области философии действия мне пришлось задуматься о философских основах теории рационального выбора и теории игр, а для этого – вернуться к вопросу о свободной воле и детерминизме, одному из старейших вопросов метафизики. Размышления о радикальной неполноценности вероятностного подхода к принятию решений в мире неопределенности в итоге вылились в критику широко (даже слишком широко) известного «принципа предосторожности», что и вывело меня к обоснованию философской позиции, названной «просвещенным катастрофизмом».

Мне, таким образом, довелось наведаться в самые разные области философии, но должен признаться, что каждый раз я совершал очередное путешествие скорее как антрополог, нежели абориген. От когнитивных наук к политической философии, от теоретической экономики к рациональной метафизике – я всегда рассматривал произведения, которые изучал, комментировал, критиковал, а иногда помогал развивать, скорее как набор симптомов, нежели корпус знаний, обладающий внутренней ценностью. Не будучи дипломированным «деконструктором», я все же подхожу к текстам так, как Жак Деррида, прежде всего обращая внимание на пробелы, противоречия, парадоксы, но не ради того, чтобы объявить эти тексты пустыми или несостоятельными, а чтобы заставить их сказать намного больше того, что они выражают открыто, поскольку замыкаются на себе самих во имя непротиворечивости.

На этом пути были и разрывы. После потрясения 11 сентября 2001 года я перестал воспринимать всерьез значительные пласты социальной и политической философии, которой до того интересовался. В книге, знаменующей этот поворот, я позволил себе написать, что труд Ролза «касается потенциально возможного мира, который, видимо, населяют разумные зомби, совершенно безразличные к трагичности человеческой ситуации, но это не наш мир – увы, быть может. Наивный, высокопарный, академический, а порой нелепый иренизм «Теории справедливости» кажется мне сегодня прегрешением против разума. Не видеть зло, не называть его злом – значит быть соучастником»[60]. Некоторые коллеги не простили мне подобное, как они выразились, «предательство».

Теперь я осознаю, что антропологом абстрактнейших порождений человеческого ума я стал с единственной целью – отыскать в них скрытый знак священного.

Глава 2

Наука как теология, себя не ведающая

Мнимый нейтралитет науки

Все, кто задумывается о политической составляющей в выборе вектора научного развития, обязаны прочесть две лекции, с которыми Макс Вебер выступил сначала в разгар, а затем сразу после роковых событий Первой мировой войны. В переводе на французский язык они вышли под общим названием Le Savant et le politique («Ученый и политик»)[61]. В первой лекции, Wissenschaft als Beruf («Наука как призвание и профессия»), состоявшейся в 1917 году, обычно выделяют тему «аксиологической нейтральности»: наука «свободна от ценностных суждений». Поэтому в «борьбе богов» – беспощадной и вечной, в которой мы разрываемся между противостоящими друг другу ценностями, – науке сказать попросту нечего. Вторая лекция, прочитанная два года спустя, называлась Politik als Beruf («Политика как призвание и профессия»). Она знаменита определением этики ответственности, единственно подобающей всем заботящемся о судьбе общества, и этики убежденности, уместной лишь в отношении личности. Объединив и крайне упростив эти два текста, можно извлечь из них следующий урок: наука нейтральна, а решать все должна политика.

Если Вебер и мог когда-либо подписаться под упрощенными тезисами, какие ему приписывают, та же немецкая мысль отмела их после еще более разрушительной катастрофы во Второй мировой войне. Уже не осталось возможности во имя нейтральности науки освободить ее от всякой ответственности по отношению к политическому процессу. Наука, несомненно, принимает решения, но так, как это может делать коллективный безличностный механизм, слепой, безымянный, бездумный – Хайдеггер обобщил подобный процесс выражением «наука не мыслит». Наука далека от нейтральности – она несет в себе замысел, в ней реализуется западная метафизика. Не менее знаменит другой афоризм того же автора: «Кибернетика – метафизика атомной эры». Речь идет о той самой кибернетике, прародительнице когнитивных наук, в которой Хайдеггер видел апофеоз картезианского обещания сделать человека «хозяином и повелителем природы».

Соглашаться с Хайдеггером не обязательно, и я с ним не согласен. Но следует отметить, что мысль Макса Вебера сложнее того, что из нее обычно извлекают, – в частности, это касается роли науки в «расколдовывании мира». Он пишет следующее:

Таким образом, расколдовыванию не обязательно сопутствует обретение некоего знания или умения, и на самом деле в обществах, чье развитие задано наукой и техникой, подавляющее большинство граждан ни знаниями, ни умениями не обладают[63]. Расколдовывание, то есть исчезновение магического восприятия мира, парадоксальным образом само оказывается актом веры.

Я намерен опровергнуть тезис о том, что наука и техника суть лишь набор нейтральных инструментов, которыми оперирует воля – в первую очередь политическая. Этот вопрос неотделим от проблемы, которую я называю теолого-научной. Теолого-политическая проблема, по определению Спинозы, состоит в том, чтобы выяснить, могут ли люди жить вместе и решать свои проблемы в полной автономии, то есть вне какой бы то ни было трансцендентности – религиозной или любой иной. В этом основной вопрос современной политической философии, и можно смело заявить, что ей так и не удалось дать на него положительный ответ. Я же хочу поставить вопрос о возможности существования науки, являющейся чистой имманентностью, то есть ограничивающей себя изложением фактов вне каких бы то ни было ценностей. А также вопрос о том, может ли и должна ли наука стремиться к чистой операциональности, раз и навсегда отказавшись от осмысления мира и передав эту задачу философии.

Теолого-научная проблема

Встречаю на пути своих размышлений книгу Доминика Лекура «Человек и постчеловек»[64]. В этом увлекательном исследовании автор ставит вопросы, очень похожие на мои, но дает на них совершенно другие ответы. Лекур выводит на передний план столкновение двух видов научной теологии: катастрофизма и радужного технопророчествования. Он показывает взаимосвязь этих двух течений – противонаправленных, но исходящих из одного религиозного источника, который определяет технологическому замыслу миссию спасительную и хилиастическую. Свою философскую задачу Лекур видит в «переосмыслении технологии как таковой, в отвлечении от теологической первопричины ее развития, которая для одних остается высшим ее оправданием, а для других, напротив, главной статьей осуждения»[65]. Но переосмысление технологии и науки «как таковых», то есть в сугубо позитивистском или сциентистском ключе, вне всякой метафизики и идеологии, я, собственно, и считаю в нашем нынешнем положении одновременно и невозможным, и тщетным.

Я не упомянул, что Доминик Лекур зачисляет меня в лагерь «био-катастрофистов», хотя судит явно лишь по названию одной и моих работ[66]. Сомнительная честь, если взять во внимание, что именно автор вменяет катастрофизму в вину: он, дескать, ненавидит науку, настраивает общественное мнение против ученых, отбивает желание идти в науку у молодежи, он технофобный, иррационалистический и по пути к цели не останавливается в крайних случаях ни перед терроризмом, ни перед точечными убийствами[67]. Мимоходом Лекур все же отмечает, что в этом лагере есть «блистательные личности», и среди них немало ученых, «авторитетных духовных лиц» и политических деятелей[68]. Но ему совсем не приходит в голову, что если еще со времен Хиросимы столько выдающихся ученых трубят тревогу, то у них есть на это веские основания. Он не способен даже представить, что некоторые (как я) могут ставить любовь к науке и стремление к знаниям превыше других фундаментальных ценностей человечества, страстно увлекаться техникой, с головой погружаясь в научную практику и преподавание, стараясь мобилизовать все возможности разума для осмысления технологий – и одновременно утверждать, что наука и техника составляют сегодня одну из главных угроз, нависших над будущим человечества. Эпикурейство, которое восславляет Доминик Лекур, чтобы с его помощью отрезвить научно-технический дискурс, не дает, как мне кажется, никакой возможности увидеть весь трагизм нашего положения и всю серьезность ситуации.

Одно из последних предостережений пришло к нам из Великобритании. Автора точно не заподозрить в иррационализме, отрицании науки или технофобии, поскольку речь идет о королевском астрономе Мартине Рисе, который, на минуточку, занимает кафедру Исаака Ньютона в Кембридже – мы уже представляли его как одного из хранителей часов Судного дня. Не так давно сэр Мартин опубликовал книгу с красноречивым названием и подзаголовком: Our Final Hour. A Scientist’s Warning: How Terror, Error, and Environmental Disaster Threaten Humankind’ s Future in this Century – on Earth and Beyond («Наш последний час. Предостережение ученого: как страх, заблуждение и экологическая катастрофа угрожают в наш век будущему человечества – на Земле и за ее пределами»)[69].

В заключении книги Мартин Рис дает человечеству один шанс из двух на выживание в XXI веке. Не буду сейчас вдаваться в подробности перечисляемых им угроз. Будь то хищническое поведение человека, уничтожающего биологическое разнообразие и нарушающего климатический баланс планеты, распространение ядерной энергии, продвижение генной инженерии (скоро и нанотехнологий) или риск, что подобные плоды человеческой изобретательности вырвутся из-под контроля вследствие страха или простой оплошности – обо всех этих опасностях есть обширная литература и весьма точное представление. Вопреки тому, что думают проповедники принципа предосторожности, причина нашего бездействия не в неопределенности научного знания. Мы знаем, но не можем поверить в то, что знаем.

Предостережение Мартина Риса, разумеется, существует не само по себе. Сигналов все больше, понимание проблемы растет как в научном сообществе, так и среди политиков, хотя среди последних, увы, реже, чем среди первых. В частности, было замечено и широко обсуждалось предупреждение одного из выдающихся американских программистов, автора языка Java Билла Джоя, опубликованное в продвинутом журнале Wired под заголовком, который говорит сам за себя: Why the Future Doesn’t Need Us («Почему мы не нужны будущему», апрель 2000). Подзаголовок уточняет: «Our most powerful 21st-century technologies – robotics, genetic engineering, and nanotech – are threatening to make humans an endangered species» («Самые эффективные технологии XXI века – робототехника, генная инженерия и нанотехнологии – грозят превратить человечество в исчезающий вид»). Ушедший от нас Жерар Межи, глава Национального центра научных исследований и признанный специалист в области физической химии верхних слоев атмосферы, которому мы обязаны знаниями о связи аэрозолей и других хлорированных продуктов с созданной нами дырой в озоновом слое стратосферы, незадолго до кончины заявил, что если мы решительно не изменим образ жизни, то придем к катастрофе. Не будем также забывать, что минутная стрелка часов Судного дня сегодня ближе к полуночи, чем в начале холодной войны.

Наконец, почему не процитировать Жака Ширака, в ту пору президента Французской республики? Сильные слова, произнесенные им на саммите в Йоханнесбурге летом 2002 года, еще звучат у нас в ушах: «Наш дом, Земля, горит, а мы смотрим в другую сторону». Инициировав поправки к конституции с целью включить в ее вступительную часть «принцип предосторожности», он не раз признавал в своих выступлениях, что наша «ответственность перед будущими поколениями» состоит прежде всего в том, чтобы уберечь их от «крупных экологических рисков», а значит, «остановить общее ухудшение ситуации, происходящее у нас на глазах», и для этого нужно выработать «новые отношения между человеком и природой», подразумевающие радикальное изменение способов производства и потребления.

Мне скажут, что здесь рассматриваются не наука и техника как таковые, а то, как общество их использует. Да, конечно, но еще раз подчеркиваю: наука и техника не могут переложить на общество всю ответственность за то, что оно с ними делает. Наука и техника – неотъемлемая часть глобальной цивилизации, а она сегодня переживает кризис. Это кризис человечества, которое обретает возможность посмотреть на себя новыми глазами, только когда понимает, что на карту поставлено его выживание.

Нынешняя модель научного, технического, экономического и политического развития мира страдает от неискоренимого противоречия. Она желает быть универсальной, видит себя таковой и не допускает мысли, что ей не является. Будто в бреду аутиста, она верит, что история человечества не могла привести ни к чему иному. Якобы в нынешнем развитии – конец истории, финал, в каком-то смысле искупающий все предшествовавшие мучительные поиски и тем самым придающий им смысл. И в то же время становится ясно, что универсализация развития – как в пространстве (равенство между народами), так и во времени («устойчивость» развития) – сталкивается с неизбежными внутренними и внешними препятствиями хотя бы уже потому, что атмосфера земного шара может его не выдержать.

Таким образом, нынешний мир должен выбрать, что для него главное: этическое требование равенства, ведущее к принципам универсализации, или же вышеописанная модель развития. Либо развитый мир обособится, что все чаще будет требовать от него принятия разнообразных защитных мер от все более гнусных и жестоких посягательств со стороны не допущенных на праздник жизни, либо появится новая модель отношений с миром, природой, тварями и вещами, пригодная к универсализации в масштабе всего человечества. Наука и техника должны будут сыграть ведущую роль в этом перевоплощении, разработать которое нам еще предстоит.

Зачем нам будущее

Нет, эпоха наша не для благих да трезвых помыслов, что бы ни говорил Доминик Лекур. Я хотел бы сначала показать это в отношении проблемы ответственности, поставив под сомнение слишком легко усвоенную и превращенную в клише идею, что за свои поступки мы отвечаем перед будущими поколениями.

[54] Jean-Pierre Dupuy, Ordres et désordres, Paris: Seuil, 1982; 2-e éd., 1990.

[55] Centre de recherche en épistémologie appliquée – Центр исследований в области прикладной эпистемологии.

[56] Jean-Pierre Dupuy, Aux origines des sciences cognitives, Paris: La Découverte, 1994; The Mechanization of the Mind, Princeton: Princeton University Press, 2000; Les savants croient-ils en leurs théories? Une lecture philosophique de l’ histoire des sciences cognitives, Paris: INRA Éditions, 2000; On the Origins of Cognitive Science, Cambridge, Mass.: The MIT Press, 2008.

[57] См. главу 2 «Наука как теология, себя не ведающая».

[58] Jean-Pierre Dupuy, Introduction aux sciences sociales, Paris: Ellipses, 1992; Libéralisme et justice sociale, Paris: Hachette, 1997; Éthique et philosophie de l’ action, Paris: Ellipses, 1999.

[59] Jean-Pierre Dupuy, Le Sacrifice et l’ envie, Paris: Calmann-Lévy, 1992.

[60] Jean-Pierre Dupuy, Avions-nous oublié le mal? Penser la politique après le 11 septembre, Paris: Bayard, 2002.

[61] Max Weber, Le savant et le politique, Paris: Plon, 1959.

[63] Надо ли в таком случае говорить об откровении? Исследование, проводившееся в ноябре 2003 года по заказу National Science Foundation, показало, что больше половины взрослых американцев либо не знают, сколько времени требуется Земле, чтобы облететь вокруг солнца, либо не понимают вопроса; они же верят в чудеса и призраков, а также заявляют о своем доверии астрологии.

[64] Dominique Lecourt, Humain, posthumain, Paris: PUF, 2003.

[65] Ibid., p. 14.

[66] Pour un catastrophisme éclairé, op. cit. («За просвещенный катастрофизм»).

[67] В своей книге Доминик Лекур посвящает целое приложение анализу истории американского математика Теодора Качинского, ставшего «Унабомбером» – террористом, долгое время сеявшим смерть в научных и информационно-технологических кругах, пока в 1996 году его не арестовало ФБР.

[68] Humain, posthumain, op. cit., p. 2.

[69] Martin Rees, Our Final Hour: A Scientist’s Warning: How Terror, Error, and Environmental Disaster Threaten Humankind’s Future In This Century – On Earth and Beyond, New York: Basic Books, 2003.

Перейти на стр:
Шрифт:
Продолжить читать на другом устройстве:
QR code

Новые книги

Смотреть все
Дело в отеле «Семирамида»
Дело в отеле «Семирамида»
[Классический детектив / Исторический детектив / Детективы / Старинная литература: прочее]
В одном из номеров фешенебельного лондонского отеля «Семирамида» обнаружена убитой миссис Блюменштейн – дама, обладающая большими деньгами и непомерными амбициями. Подозрение в совершении этого
0
Яды: вокруг и внутри. Путеводитель по самым опасным веществам на планете
Яды: вокруг и внутри. Путеводитель по самым опасным веществам на планете
[Научпоп / Документалистика]
Вы держите в руках не просто книгу про яды, а иллюстрированный сборник самых опасных веществ на планете и историй о них. В книге собрано более 80 авторских графических иллюстраций. Здесь вы
0
Развод. Ребёнок от толстушки
Развод. Ребёнок от толстушки
[Секс и семейная психология / Современные любовные романы / Проза]
– Я так долго ждала этот момент, ты даже не представляешь, – но тут девушка приблизилась и тихонько, с ядом в голосе, проговорила. – Толстуха. Тебе понравится это шоу. Я широко раскрыла глаза, но
0
Доча от Бывшего. Попробуем снова?
Доча от Бывшего. Попробуем снова?
[Дом и семья / Секс и семейная психология / Любовные романы / Современные любовные романы]
– Садись в машину, нам надо поговорить, – потребовал он. – Что? – ахаю я. – О чём? – Как о чём? О нашей дочери, Ксюша! – Влада – только моя дочь! Понял, Кварцов? И с чего ты взял, что она
0
Мне можно всё
Мне можно всё
[Детективы / Триллер / Современные любовные романы]
Динамичный детективный триллер с любовной линией. У каждого из нас есть тайны. Удастся ли главным героям разгадать самые сокровенные тайны своих знакомых? И легко ли это сделать если один из
0
Чужая. Запретная. Моя
Чужая. Запретная. Моя
[Современные любовные романы]
В первую встречу его подстрелили, он чудом выжил. После второй - он ушел из семьи. Какой сюрприз принесет ему их третье столкновение? Ведь теперь она невеста лучшего друга....
0
Развод. Роковое признание
Развод. Роковое признание
[Современные любовные романы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. -
1
Однажды я приду отомстить
Однажды я приду отомстить
[Любовные детективы]
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ. -
0
Горячий дух
Горячий дух
[Любовное фэнтези / Героическая фантастика / Классическое фэнтези]
Миньсин перехитрила предателя, который однажды ее убил, и наконец вздохнула спокойно. Нашла любовь – хотя клялась больше никому не верить. И в ней начала просыпаться магия, которую нужно скрывать
0
Закон выжженной земли
Закон выжженной земли
[Боевая фантастика]
Каскадер – это не только профессия. Это и образ жизни. На такой работе приходится отказываться от многого ради адреналина, который дают скорость, драки, стрельба, взрывы и постоянное ощущение
0
Закон Огненной пустоши
Закон Огненной пустоши
[Боевая фантастика / Попаданцы / Героическая фантастика]
Профессиональный каскадер Карина Дубровина попала в мир погибшей цивилизации – и оказалась в теле местной девушки, которой пришлось совершить невозможное, чтобы выжить… К счастью, в этом ей помог
0
Потомок Крови Драконов: Возмездие. Книга 1
Потомок Крови Драконов: Возмездие. Книга 1
[Боевик / Приключения / Фэнтези]
Моя жизнь в обычном мире закончилась в тот миг, когда на пороге дома появились убийцы. Смерть родителей, таинственный перстень и правда, которая меняет всё: я не простой человек, а наследник
0

Самые популярные книги

Хорошая, плохая, грешная 3
Хорошая, плохая, грешная 3
[Попаданцы]
У Эвирейл Миардо нет ни единой свободной минутки на грусть и рефлексию! Да и когда? Столько дел, столько дел! Шахту выкопай, лавку открой, артефакты создай, эльфа за попу укуси... Ничего не
12
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Те, кто приходит в тишине
Те, кто приходит в тишине
[Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат / Боевая фантастика]
Редкий бой бывает похож на предыдущий. Мы учимся. На своих и на чужих ошибках. Стараемся расти над собой. Противник – тоже. Он анализирует наши ошибки, учитывает остроумные решения. То есть
10
Петербургский врач 11
Петербургский врач 11
[Военное дело, спецслужбы / Медицина / Проза / Современная проза]
Вадим – хирург и микробиолог, попавший волей судьбы в Петербург 1904 года, в тело медицинского секретаря, работающего у богатого врача-мошенника. …Во дворах-колодцах тускло горят газовые фонари.
8
Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Измена. Я тебя (не) любил
Измена. Я тебя (не) любил
[Современные любовные романы]
— Как тебе… — слышу прерывистый голос подруги, — мой подарок в честь твоего дня рождения?По меньшей мере иду я в верном направлении. Но вот предчувствие не из лучших. Голос Светы перемешивается со
6
Наследник $$$ уровня Х
Наследник $$$ уровня Х
[Попаданцы / Книги про волшебников / Городское фэнтези / Самиздат]
Надо судить человека, прежде чем полюбил его, ибо, полюбив, уже не судят.
4
Тени сумрака
Тени сумрака
[Альтернативная история / Попаданцы / Боевая фантастика / Самиздат]
Один известный драматург сказал: вся жизнь – театр. А у Егора вся жизнь сплошное приключение. Вроде и не собирался ни с кем воевать, даже ссоры не искал, а неожиданно для себя вдруг нарвался на
4
Оружейникъ. 1866
Оружейникъ. 1866
[Попаданцы / Альтернативная история / Самиздат]
Умереть в шестьдесят шесть, заслонив собой молодого стажёра, — достойный финал для оружейника. Очнуться в теле семнадцатилетнего подручного на Тульском оружейном заводе в 1866 году — уже второй
4
Ревизор: возвращение в СССР 65
Ревизор: возвращение в СССР 65
[Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение приключений московского аудитора, попавшего из нашего времени в 1971 год. Павел Ивлев буквально завален работой по уши, но его все устраивает. Ведь он видит, как понемножку, но его усилия
4
Без страха и упрёка 7
Без страха и упрёка 7
[Альтернативная история / Попаданцы]
Алексей Штурмин достиг многого, но настоящее восхождение на вершины власти только начинается.
4
Граф поневоле. Книга вторая
Граф поневоле. Книга вторая
[Юмористическая фантастика / Альтернативная история / Попаданцы / Самиздат]
Умереть от пули киллера — обидно. Очнуться в 1827 году — странно. Обнаружить, что я теперь двадцатилетний граф, а моё имение разорено, — перебор. Хотя… Жив, молод, с титулом — уже хорошо. С
4

Самые комментируемые

Замок над морем
Замок над морем
[Героическая фантастика / Любовное фэнтези]
Волны перемешивают гальку, жизнь перемешивает людские судьбы. Воины и рабы, дети Ардена и слуги Ириона, все равны перед вечностью. Казалось бы, все решено, расставлены фигуры и начата игра. Но
6
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
Семья для брошенки. Вторая жизнь с нуля
[Любовная фантастика / Самиздат / Попаданцы]
Семь лет унижений, презрения и пустой постели. Герцог Дрейк Ашфорд объявил свою истинную жену бракованной и отправил в ссылку на Ольцег — умирать среди таких же «ненужных». Он думал, что сломал
22
Отбор невест, или Три орешка для темного
Отбор невест, или Три орешка для темного
[Любовная фантастика]
Каждая приличная драконица должна пройти отбор невест, иначе внукам у камина будет нечего рассказать. Так говорила моя маменька, а ей можно верить — за ее спиной аж четыре таких отбора! Так что я
14
Печать Забытой Эпохи
Печать Забытой Эпохи
[Любовная фантастика / Попаданцы]
— Скажи спасибо, что не оставил босой на улице, Верадель. Забирай свои проклятые северные руины и убирайся, — самодовольно бросил мне бывший муж, швырнув на стол бумаги о разводе. Он думал, что
25
Кодекс Магических Зверей XI
Кодекс Магических Зверей XI
[РеалРПГ (RealRPG) / Попаданцы / Городское фэнтези]
Десятки лет спасения жизней и смерть на полу собственной ветеринарной клиники. Только вместо небытия — пробуждение в теле юнца, чья лавка «целителя чудовищ» на грани полного развала. Вот только у
2
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
Хозяйка Тиховодья. Развод на краю болот
[Любовное фэнтези / Попаданцы]
- Двадцать четыре года, Веста. Наследника нет. Подпиши, и получишь Тиховодье. - А где это? - На краю Хляби. Тихо, сыро, никого. Утром я собирала клюкву в Мещёре и шагнула в болотное окно. Очнулась в
14
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
Шахматистка. Выжить на Арене Смерти
[Любовное фэнтези / Попаданцы / Книги про волшебников / Самиздат]
Кто-то попадает в имбовых персов: Избранных, Тёмных властелинов и прочих крутых ребят. А я попала в тело бездарной адептки магической академии. Как она сюда поступила-то, без грамма магии? Неважно,
14
Пулеметчик Федя
Пулеметчик Федя
[Альтернативная история / Юмористическая фантастика / Попаданцы / Самиздат]
Пулеметчик — это не звание, это диагноз. Тридцать пять лет, пулемёт «Печенег», рукавица прилипла к раскалённому кожуху — и здравствуйте: июнь сорок первого, чужие двадцать два года, чужие руки,
11
Диагноз
Диагноз
[Самиздат / Детективная фантастика / Городское фэнтези / Юмористическая фантастика]
Некромантия в нашем мире давно стала такой же частью жизни, как радио, кино, телефоны и аэропланы. Но разве могла я подумать, что однажды приду наниматься на службу к лучшему некроманту столицы! Он —
18
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
Ведьма и Экзорцист. Второй шанс на жизнь
[Детективы / Триллер / Любовное фэнтези / Фэнтези]
Приказ ясен: отравить Дерека вель Гранна. Последствия – костёр и пепел. Белладонна уже прошла этот круг, сгорела и получила второй шанс. Теперь она знает, что приказ – лишь верхушка заговора, в
4
Последняя Гадина империи
Последняя Гадина империи
[Попаданцы / Бояръ-Аниме / Русское фэнтези / Самиздат]
Пятьсот лет назад я была прославленным зельеваром, матриархом и почтенной основательницей династии. А сегодня очнулась в теле изнеженной барышни на пепелище семейной усадьбы и обнаружила, что весь
10
Железный характер Кристианы Морли
Железный характер Кристианы Морли
[Любовная фантастика / Попаданцы / Классическое фэнтези]
Удар копытом лошади рушит блестящие перспективы дебютантки. По мнению общества, хромота испортила не только плавную поступь девицы, но и характер! Это ж надо умудриться — вместо монастыря или
38

Прямо сейчас читают

Три судьбы
Три судьбы
[Исторические приключения]
В конце прошлого века на Дальнем Востоке мистически переплетаются судьбы трех храбрецов: гольда – ветерана Великой Отечественной войны, воина-«афганца», на которого пришла похоронка, и средневекового
0
Принцесса Богов
Принцесса Богов
[Любовная фантастика]
Нейродивергентное божество. Защитники, одержимые ею. Божеству не место на вступительном экзамене в тренировку стражей, но если это нужно, чтобы доказать Пантеону, что я могу занять трон,
0
Пленённая
Пленённая
[Любовная фантастика]
Пленённая. Меня каснулись сами архангелы, но я оказалась бессильна перед предательством, которого никак не ожидала. Теперь «Тёмные» схватили меня и заперли в подземелье Академии Одарённых.
0
Я и все остальные
Я и все остальные
[Современная проза]
«Миниатюры пишутся из ничего. Из таких пустяковин, что мелочью пересыпаются в старой шкатулке, задвинутой в угол нижней полки комода. Овдовевшая серёжка, осиротевшая янтарная бусина, записка
0
Мой некромант – идиот
Мой некромант – идиот
[Любовная фантастика / Самиздат]
Умереть 400 лет назад — это лучшая часть моей жизни. Была. Пока меня не призвали... Я четыре столетия спокойно отдыхал в родной гробнице! Но тут появился Эдрик Морвейн — гений теории, ходячая
1
Криминальная пехота
Криминальная пехота
[Криминальный детектив]
Содержание: 1. Крутые ребята 2. Отбойщик 3. Развод лохов 4. Черный старик 5. Нелюдь 6. Гладиатор
0
Старс 7 United
Старс 7 United
[ЛитРПГ (LitRPG) / Боевая фантастика / Самиздат]
Хранилище-вне-времени — ограблено. Легендарный Тидлост Хвель за спиной, а карманы полны сюжетными артефактами и СтарКоинами. Кир блестяще завершил прошлый Глобальный уровень, но что же ждет его
0
Холодный клинок
Холодный клинок
[Исторический детектив / Полицейский детектив]
Романы о настоящих героях своей эпохи — сотрудниках советской милиции, людях, для которых служебный подвиг — обыденное дело. Середина семидесятых. В подъезде жилого дома задушена пожилая женщина.
2
Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18
Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18
[Детективы / Криминальный детектив / Полицейский детектив]
Настоящий томик современного зарубежного детектива, представляет Вам новые и уже известные читателю имена авторов пишущих в жанре детектива. Большинство произведений, включённых в сборник, только
0
Последний менталист
Последний менталист
[Книги про волшебников / Боевое фэнтези / Попаданцы]
Есть ли вещи хуже смерти? Ещё недавно я считал, что нет. Пока не вернулся из далёкого мира - и не застал на месте своего Ордена остывающие руины, усеянные телами моих близких. В тот день я
1
Механизм влияния
Механизм влияния
[Исторические приключения / Самиздат / Попаданцы / Альтернативная история]
Продолжение истории Августа и великая стройка по давно намеченным планам! 2035 год. Август Меньшов — талантливый, но разочарованный эмигрант, потерявший всё. Его семья убита, он сам — предан и
0
Дело принципа
Дело принципа
[Детективы]
Во время соревнования по фехтованию происходит странная трагедия — одна спортсменка попадает другой в голову и пробив защитную маску убивает соперницу. Что это — несчастный случай или хитроумное
0