Не в силах больше выдерживать духоту веранды и свои невесёлые размышления, я порывисто встала и вышла на темную улицу. Здесь было прохладнее. Ночная тьма обступила меня, уличный фонарь не горел последние несколько дней (видимо, перегорела лампочка, а муниципальный электрик еще не добрался до него с заменой), в моем доме свет горел только в коридоре и не проникал на улицу. У соседей светились отдельные окна. В небе разгорались смутно знакомые по школьному курсу астрономии созвездия.
Я вдохнула прохладный воздух и вдруг задышала быстро и прерывисто, сердце ухнуло и забилось подстреленной птицей - мне показалось, что в сгустке деревьев у дороге мелькнула чья-то темная тень. Да, очевидно, я не готова снова встретиться с вампирами. Пожалуйста, пусть они не приходят! Я хотела бы увидеть Бориса, но последние надежды рассыпались в прах за время этого молчания. Я замерла, молча пытаясь бороться с перехватившим горло удушьем, с ужасом ощущая, как ледяные пальцы сдавливают мою шею, наклоняя её в сторону, и острые клыки скользят по коже… На мгновение почти потеряв сознание я шатнулась, и тут поняла, что это было всего лишь наваждение, игра моих слабых нервов. А ведь ещё днём мне хотелось увидеть хоть кого-нибудь из них!
Подавив смешок облегчения, я, подчеркнуто не торопясь, двинулась к веранде, прежде всего стараясь самой себе продемонстрировать беспочвенность своих страхов, ну, и заодно кому-нибудь ещё, кто вдруг за мной тайно наблюдает. Каждый шаг возвращал самообладание. Я поднялась по ступенькам веранды и почти взялась за дверную ручку, когда услышала рядом с собой глухое:
- Маръанн.
Пол оборота на звук - и передо мной стоял он. Кадугаун.
Звук его голоса, имя, произнесённое на свой особый манер, и, главное - его ужасающие глаза, притягивающие как магнит, - не узнать его было нельзя. В темноте не был виден их красноватый отблеск, но я знала, что он полыхает там. Века практики зачаровывания не прошли даром: я застыла, пытаясь отвести свои глаза от его лица.
- Маръанн, - опять глухо и тягуче произнес он. - Наконец-то я вижу тебя.
Мне нечего было сказать на это. Пауза в отношениях с ними была не моей инициативой, не стоило меня в этом упрекать. Видя, что я молчу, он усмехнулся:
- Я дал тебе время забыть Бориса. Смертные быстро всё забывают.
Я продолжала стоять столбом. Сил для дискуссии у меня не нашлось.
- Пригласи меня, - предложил, нет, приказал он мне.
Наконец я дёрнулась, мгновенно представив себе последствия своего приглашения.
- Зачем? - нашлась наконец я.
Кадугаун слегка вроде как удивился, что я ещё спрашиваю, а не выполняю немедленно его приказание:
- Нам будет удобнее дома.
- Удобнее что? - похолодела я, хотя, куда уже больше!
- Заняться любовью, конечно, и не только! он, казалось, наслаждается моим замешательством. Или даже ступором.
- С какой бы стати? - осмелела я. - Мы никогда не были близки. Мы с тобой не в таких отношениях!
- А теперь будем, - отвечал он тоном, не допускающим возражений.
- Я с Борисом,- напомнила я. Это был мой главный аргумент.
- Борис передал тебя мне, - вдруг неожиданно заявил он.
Постойте, я ослышалась? Как это возможно? Передать меня, будто я какая-нибудь вещь, да ещё и тому, от кого предостерегал и заклинал держаться подальше! Можно ли поверить в такое? Я, разумеется, ни на секунду не поверила.
- Это невозможно, - заявила я. - Я помню, что говорил мне Борис, и он дал тебе совершенно определённые характеристики.
- Отлично! - к моему ужасу Кадугаун почти смеялся. Что весёлого он находил в нашей беседе, мне было непонятно. Но главное, я осознала, что он приготовил для меня какую-то нелепую мистификацию, и что я могу не подчиниться его воздействию, так что в дом он не попадёт. По крайней мере, сегодня.
- Он больше не вернётся сюда, - сообщил он мне, всё так же посмеиваясь и буравя невозможными глазами, - Но я уважаю твою преданность. Тебе всё расскажут те, кому ты доверяешь больше. А потом приду я.
Я промолчала, переваривая услышанное.
- Маръанн, - он протянул руку и коснулся холодной ладонью моей щеки, почти такой же холодной от переживаний. - Приятных снов!
Он задержал свой взгляд, буквально вглядываясь в мои глаза, потом отступил в сторону и растворился в темноте.
Мои сны в эту ночь (мне всё-таки удалось уснуть!) не отличались целомудренностью. И самое ужасное, что героем грезившихся мне любовных похождений оказался Кадугаун, этот жуткий вампир, бесцеремонным образом заявивший свои права на меня. Но, наверное, хуже всего было то, что во сне мне это нравилось. Проснулась я в совершеннейшем ужасе от своих развратных наклонностей.
Но сны остаются снами. Я постаралась наполнить свой день максимально полезными делами, предпочитая не думать о неизбежном развитии событий. Поэтому уже ближе к вечеру Григориус застал меня на грядках задом кверху - я пропалывала помидоры. Поскольку занималась я этим уже довольно давно, его приход меня даже обрадовал.