– Теперь представь, насколько круче будут обстоять дела, когда он тебя обратит!
– С чего ты взял?!
– Это очевидно. Разве я ошибся хоть раз в своих предположениях?
Слова Григориуса меня смутили. Он и раньше своими намёками заставлял задумываться о моём будущем, гадая, какое решение примет Борис, или, что ещё страшнее, примут те, кто стоит над ним. Предположение о том, что меня могут обратить, было неожиданным, слегка утешительным, но в то же самое время оно было ужасным. Потому что обращение означало бы одновременно и смерть, через которую перерождение было возможным. Сама я не могла решить для себя свою же судьбу. Неопределённость продлилась несколько дней.
Я ожидала какого-то особо судьбоносного разговора с Борисом, но он только сказал мне, что уезжает. Один. И напомнил ещё раз о своих предостережениях:
– Ты помнишь, что в моё отсутствие тебе следует доверять только Савве и Григориусу?
Как странно, словно больше нечего сказать мне. Ну, хотя бы в «моё отсутствие». Значит, всё-таки не навсегда?
– Когда ты вернёшься?
– У меня нет ответа на этот вопрос. Тебе не очень приятно это слышать, понимаю. Поверь, всё, что я хотел бы сейчас для себя ― так это взять тебя с собой, но пока это не возможно.
Вот и весь разговор. Я снова не представляла себе свою жизнь, словно время остановилось. Всё изменится, и, значит, моя жизнь тоже должна измениться. Но не было ни планов, и ни малейшего представления, чем я могу заняться. Образовавшаяся внутри пустота только увеличивалась с каждой минутой, порождая панику. Если я попрошу Бориса взять меня с собой, может, он передумает? Это решило бы мои проблемы, я без оглядки могла последовать за ним, слабо представляя себе, как бы это могло выглядеть в реальности. Но он заранее сказал «нет», словно предвидя мою безутешную просьбу. По-видимому, мне оставалось набраться мужества, чтобы пережить это грядущее одиночество.
Дэн как будто почувствовал, как мне тяжело на душе, как будто и вправду стал моим другом ― он приехал без всяких просьб с моей стороны.
Я усадила Дэна за стол и поставила перед ним банку яблочного варенья. Дэн уже смирился с моим кулинарным лаконизмом последних месяцев. Я присела рядом и пока глядела, как он режет хлеб, открывает банку и ложкой накладывает варенье на хлеб, вдруг поняла, что тоже очень хочу есть. Взяла ложку и присоединилась к Дэну.
– Я рад, что он уезжает отсюда, ― Дэн смотрел спокойно и печально.
– Чем же ты будешь меня шантажировать?
– Найдётся что-нибудь ещё, ― печально улыбнулся Дэн.
***
– Мне всё-таки кажется это слишком поспешным, ― ещё раз попыталась я вернуться к беспокоившей меня теме, лёжа в объятиях своего вампира.
– Я бы сказал наоборот, ―мы все здесь задержались из-за идиотской слежки друг за другом. Только сейчас появилась возможность уточнить информацию и передать её куда следует.
Бесстрастное лицо Бориса не дрогнуло под моим взглядом.
– Ненавижу прощаться! ― постаралась я незаметно смахнуть вдруг набежавшую на глаза влагу.
– Тебя никто не заставляет! Считай это моей очередной деловой поездкой. Тебе надо будет беречь себя.
– Как всегда!
Ему вздумалось отправиться в путь, не дожидаясь полного захода солнца. В саду, куда я вышла проводить его, было по-зимнему тихо. Прощаясь, я подумала, что никогда больше его не увижу. Но это уже другая история.
Заходящее солнце мягко выжелтило протаявший наст. Я потянулась и вернулась в дом.
Часть 3. Любовь холоднее, чем смерть
Глава 1. В ожидании чуда
-Эй, посторонись! - чьё-то загорелое тело плюхнулось рядом со мной в воду, подняв тучу брызг. Я непроизвольно отпрянула, наблюдая, как ныряльщик вынырнул уже в метрах трёх от меня и, отфыркиваясь, направляется к середине пруда. Вокруг меня на мелководье резвились младшеклассники. Ребята постарше ныряли с запруды, предпочитая более глубокие и уединённые места. В небольшом количестве присутствовали и взрослые: мамы и бабушки с детьми, взрослые компании по два-три человека, молодые ребята и девушки, - все те, кого жара согнала в этот будний день на пруд на западной окраине Бон-Темпс. Их было немного, да и сам пруд не поражал размерами переплыть его ничего не стоило. Они лежали на песке и траве, вяло отмахиваясь от мух и слепней, весело и громко переговариваясь. Мне же не с кем было перекинуться словом - знакомых на берегу в этот раз не было. Я собиралась еще немного побыть в воде, прежде чем отправиться домой. Вечером меня ждал полив огородных грядок - дождей не было давно, а жара между тем стояла несусветная.
Медленно покидая прохладу пруда, я двинулась к берегу, где меня дожидалось полотенце и одежда. Всегда неловко себя чувствуя под взглядами посторонних людей, я постаралась незаметно добраться до своих вещей, поймав по пути пару оценивающих взглядов от мужских зрелых особей и несколько критичных - от подростков. Мысленно послав им протест, я завернулась в полотенце и, присев на траву, посмотрела на купающихся. Налетевший на меня пловец рассекал спокойную гладь пруда, направляясь к берегу. Пока я обсыхала, к пляжу подъехала ещё одна легковая машина, на этот раз новоприбывшими оказались молодые цыгане. Две девчонки и трое молодых парней. Они выгрузили своё пляжное барахло и расположились в метрах двадцати позади от меня. Одна из девочек тут же бросилась к воде, так и оставшись в майке, одетой поверх купальника. Парень из её компании что-то напутственно прокричал, и я инстинктивно обернулась на крик. Меня как током дёрнуло - показалось, что это тот самый парень, который помог мне бежать из дома его родственников, похитивших меня прошлым летом. В одно мгновение в памяти всплыла полуосвещенная комната, в которой я очнулась после похищения. Я снова будто слышала голоса за дверью, спорящие о том, что со мной делать. Хотя он мне и помог тогда бежать, ничто не говорило о том, что мы расстались друзьями. И как там дальше развивались события, что случилось потом после моего побега, мне оставалось только гадать. Если бы меня это интересовало. Не слишком хотелось узнать, что они думают об этой истории сейчас.
Я по возможности спокойно отвернулась от них и постаралась стать ещё незаметнее в косынке и полотенце это было не так уж трудно. Но в этот момент, когда я посмотрела на пруд, мой взгляд уперся в чей-то плотный мокрый торс − передо мной стоял тот самый ныряльщик, весело отряхивающийся от воды.
- Привет! Извини, что напугал, - бесцеремонно сказал он и так же бесцеремонно плюхнулся рядом на траву. - Меня зовут Виталий!