Брайан убрал пальцы с моего лица. Но не сразу. Гораздо медленнее, чем следовало бы. Я посмотрела прямо ему в глаза. Он не успел так быстро спрятать от меня вожделения, не смог скрыть лихорадочный блеск под обычной маской непробиваемого спокойствия. Наши взгляды скрестились, как лезвия мечей. Одна секунда. Одной секунды хватило мне, чтоб распознать этот жаждущий взгляд, подавленный вздох сожаления, напряжение пальцев, которые он нехотя убрал с моего лица…
К черту! Я резко подалась вперед, приподнимаясь, обхватывая его за шею и приникая к нему разгоряченными губами. Вся моя пылкость, вся острота чувства, вся страсть, которая медленно поднимались во мне с момента нашего знакомства, достигли своего апогея и вырвались наружу. Еще несколько секунд Брайан пытался совладать с самим собой и сопротивляться мне. Тело его болезненно напряглись, губы оставались безответными.
– Летиция… – сдавленно прошептал он.
Я коснулась пальцами его лица, провела по шее, зарылась рукой в волосы. Я целовала его со всей силой неподкупного чувства, которое переполнило все мое существо. Я прижалась к нему еще крепче, касаясь вздымающейся грудью его широкой груди. Брайан застонал, расслабился и с жаром ответил на поцелуй. Его язык легко переплелся с моим, руки крепко обхватили мою талию, и мы наконец-то слились воедино. Я обвила руками его шею, опрокидывая его на себя, нетерпеливо нащупывая ремень на его потертых джинсах и задыхаясь от едва сдерживаемого желания. А дальше… Дальше все было так, как и должно было быть.
***
На следующее утро после нашей ночи пришло смятение. Я проснулась раньше его, наслаждаясь его объятиями, рассматривая его расслабленное лицо, подрагивающие во сне ресницы и свободно падавшие на лоб пряди. Все мое тело охватывала приятная истома удовлетворения. И я могла бы чувствовать себя бесконечно счастливой, если бы не тревожное ожидание пробуждения Брайана. Пусть вчера мы оба сполна насладились так давно желанным слиянием, но что последует после, когда схлынет охвативший нас угар страсти? Не пожалеет ли он о том, что уступил своим желаниям?
Брайан проснулся и, не разомкнул своих объятий, ласково поцеловал меня. Однако сделал он это скорее машинально, а не с тем глубоким чувством, с которым льнула к нему я. В его глазах я прочитала охватившее его душевное замешательство, которого так боялась. Все мое умиротворение мгновенно улетучилось. Но я ведь видела, я была более чем уверена, что между нами произошло нечто гораздо более глубокое, чем просто удовлетворенное сексуальное влечение. Я не могла так ошибиться! Неужели он жалеет?
Что ж, я убедилась в том, что волновала его чувства, волновала его тело, однако мне так и не удалось разбить стену, отгораживающую его от меня. Но кое-что я все-таки поняла, и это понимание вселило в меня ужас. Он испугался, что совершил ошибку, сблизившись со мной, поддавшись соблазну, уступив своему телу, не сумев совладать с порывом. И теперь он уже не сможет смотреть на меня по-прежнему, не сможет видеть во мне того, что видел раньше, не сможет вдохновляться мной. Наверное, теперь, когда он овладел мной, я утратила для него ореол возвышенности и неприкосновенности. Слишком глубокая наша близость не оставит ему пространства для фантазий, которые были ему необходимы. Он получил меня, и теперь я перестала представлять для него интерес.
И тогда я поняла, что все разрушила. Сладкое послевкусие ночи повлекло за собой противную горечь. Неужели Брайан будет теперь для меня потерян? Неужели я была слишком уверена в том, что понимаю, что движет этим человеком, а теперь поплачусь за это? Я подчинила его себе вчера, и мне придется искупить это сегодня, завтра и во все последующие дни. Я завладела его телом, я завоевала его чувства, я насладилась своей властью, но какой теперь в этом был прок? Что, если гораздо большую важность для него имел мой образ, который он создал в своем воображении, который запечатлевал на своих фотографиях, и который должен был оставаться неприкосновенным? А теперь, после того, что происходило этой ночью, он утратил для него свою хрупкую ценность и разбился вдребезги. И, даже если он и будет испытывать ко мне сексуальное желание, однако не сможет простить мне того, что по моей вине была уничтожена его муза, сменившись обыкновенной любовницей. Ведь он мог взять себе любую, если бы захотел, я же представляла для него особенное значение. А я уже успела убедиться в том, что мужчину в Брайане почти всегда подавляет творец, который одерживает контроль над его телом, сердцем и душой.
Мы даже не обсуждали того, что произошло. Мы не знали, как теперь вести себя, как смотреть друг на друга, о чем говорить. Между нами повисла вязкая стена неловкости. И я поспешила уйти, поняв, что это сейчас единственно верное решение. Поцеловав меня на прощание, Брайан будничном тоном пообещал позвонить мне вечером. Я так же непринужденно согласилась, прекрасно зная, что он не позвонит. По его смятенному состоянию я поняла, что проиграла. Я больше не увижу его снова.
Я не плакала, не захлебывалась в истерике, не винила себя. Мы сделали то, что сделали. В любом случае, дальше так продолжаться не могло. Наши отношения должны были, просто обязаны были проясниться. Череда недомолвок, скрытых вздохов и затаенных взглядов себя исчерпала. Что ж, если наша история должна была закончиться таким образом, пусть так оно и будет. Я восприняла это неестественно спокойно. Все мои органы чувств сковало льдом. Слишком велика была пустота, образовавшаяся во мне, чтоб я могла испытывать какие-либо эмоции. Все было кончено.
Он позвонил через две недели. Я не поверила своим глазам, увидев его имя на экране телефона, как будто я получила звонок от давно умершего человека.,
– Летиция? – раздался из динамика его сбившийся голос.
А кто же еще это мог быть? Я промолчала.
– Летиция… Прости меня. Я был глупцом. Полным дураком и презренным трусом. Как бы я ни порицал себя, это не искупит моей вины.
Я продолжала молчать, выражая полную свою солидарность со всем вышесказанным. И, если ранее я корила только себя, то теперь, услышав его извинения, с чисто женской маневренностью изменила свое мнение, преисполнившись злости на него. В конце концов, разве я принуждала его к чему-то? Брайан глубоко вздохнул.
– Летиция, я испугался. Ты представить себе не можешь, какую важность ты для меня составляла… И составляешь. Я не могу относиться к тебе так, как ко всем остальным… Пойми, я думал, что мы с тобой все разрушили той ночью. Я винил себя. Я винил тебя. Не мог понять, что со мной происходит. Прости меня, пожалуйста, прости. Я не знаю, что ты сделала со мной, но я не могу выбросить тебя из головы. Прошу тебя, приезжай ко мне. Летиция. Пожалуйста.
Никакого шанса. Никакого шанса, что я могла устоять. Звука его голоса хватило, чтоб разбить вдребезги все сомнения, растереть в порошок все доводы, которые я приводила себе в последние дни. Я люблю его, боже, люблю… Это то, что я искала, чего я вожделела, о чем мечтала с того момента, когда впервые посмотрела фильм с Одри Хепберн… И он тоже любит меня. Должен любить. Иначе как объяснить то, что он снова хочет меня увидеть? Я знала его. Он не был обычным мужчиной. Он бы не позвонил мне, если бы это был только секс. Нет, все было так, как нужно. Я не хотела, да и не могла этому сопротивляться. Будь что будет. Я поехала к нему.
И снова – бурные объятия, жар его губ на моей шее, груди, на всем моем теле, переплетение наших рук, тяжесть его тела на моем. После мы лежали, обнявшись и пытаясь отдышаться. Моя голова покоилась на его плече, а он медленно наматывал на палец мой гладкий локон, а затем распутывал его. Локон падал на мое обнаженное плечо легкой спиралью.
– Смотри, даже мои волосы принимают форму по твоему желанию, – засмеялась я.
– Нет, это ты формируешь меня по своему желанию, – ласково ответил он. – Смотри, что ты делаешь со мной… Обещал себе, что не притронусь к тебе, своей клиентке, своей модели, своей волшебной музе – и не смог устоять. Убеждал себя, что все зашло слишком далеко, что нужно закончить все это, пока я еще держу ситуацию под контролем – а оказалось, что ни черта я не держу. Думал, что настолько владею собой, что мой разум всегда одерживает верх над сердцем, однако не продержался и нескольких недель без тебя.
– Если тебя это утешит, то и я тоже старалась не позволять чувствам одержать надо мной верх. Пыталась относится к тебе сугубо профессионально, как и планировала с самого начала, – я не хотела говорить ему этого, не хотела давать власти над собой, однако я никогда не умела сдерживать охватившие меня порыв. – Особенно, когда я видела твое равнодушие…То пыталась погасить в себе свое чувство, пока еще не стало слишком поздно. Пока не стало слишком больно. Пока еще я не ввела саму себя в обман. Однако… Это больше, чем я. Сильнее меня. Не все возможно держать под контролем, Брайан. Не всегда можно держать камеру в определенном ракурсе, и картинка будет выглядеть так, как тебе того хочется.
– Знаю, Летти, – все во мне затрепетало, когда он назвал меня этим ласковым именем. – Это одна из тех вещей, которым ты меня научила. Позволяя себе смотреть на мир не только через объектив, можно открыть для себя много нового. Ты открываешь для меня жизнь с другой стороны лишь одним своим присутствием.
Я повернулась так, чтоб видеть его лицо, положив подбородок ему на плечо и чертя узоры на груди.
– Это ты открыл мне себя с другой стороны. Позволил мне почувствовать себя особенной. Позволил мне быть разной. Такой, какой я сама пожелаю. Ты не представляешь, что ты подарил мне, Брайан. Ты подарил мне больше, чем мир. Ты подарил мне саму себя. Благодаря тебе я вернулась к жизни. Я стала новой Летицией. Иногда… иногда мне даже кажется, что до тебя я и не существовала по-настоящему.
Он накрыл мою руку, переплетя наши пальцы.
–Ты ошибаешься. У тебя внутри целый мир – огромный, богатый, многогранный. А я лишь помог тебе увидеть его – вот и все. Невелика моя заслуга.
Мы некоторое время лежали молча.
– Знаешь, что? – сказал вдруг он, резко приподнимаясь на локте. – Я хочу сфотографировать тебя. Прямо сейчас.
Я посмотрела на его пылающий взгляд и безмерно удивилась. Неужели я все еще вдохновляю его? Неужели он все еще хочет меня? Хочет не только мое тело, которое и так теперь было в его власти?