Кризис и Власть Том II. Люди Власти. Диалоги о великих сюзеренах и властных группировках: читать начало книги онлайн

Красная тряпка, поднятая Сталиным, срабатывает практически сразу: 6 февраля он возвращается в Москву, и на первом же заседании Политбюро (по-видимому, 9 февраля) его позиция подвергается критике:

В результате 13 февраля 1928 года по партии было разослано письмо за подписью Сталина, в которое был специально вписан (Бухариным) целый абзац:

Практик. Вот типичный пример маневра. Сталин перегнул палку и резко повысил свои политические риски. При этом в Политбюро еще состоят «старые большевики», для которых на первом месте именно политические задачи. Но, как мы видели чуть выше, Сталин уже готовит новое поколение «технократов», для которых его целевые показатели (индустриализация) представляются принципиально важными.

Теоретик. Однако в целом письмо, равно как и опубликованная через два дня передовица «Правды», защищали «чрезвычайные» меры и давали рядовым коммунистам недвусмысленный сигнал:

Все идет по плану: противники (Рыков, Томский, Калинин) выявлены, бдительность их усыплена уступками, можно продолжать неторопливую работу по сколачиванию пока еще не своей группировки (в Политбюро), а очередной коалиции. Следующий конфликт — между Рыковым и Молотовым по вопросам промфинплана (в ходе которого Рыков написал уже цитировавшуюся нами записку от 7 марта) — снова заканчивается компромиссом. Промфинплан утверждается в редакции Рыкова, по спорному моменту назначается отдельная комиссия. Первые «пробы сил» показывают отсутствие у Сталина даже ситуативного большинства; уверенный в своих силах (и поддержке Политбюро) Рыков инициирует «борьбу с чрезвычайщиной»:

На апрельском Пленуме ЦК (6-11 апреля 1928 года) «античрезвычайный» курс поддерживается большинством выступающих и входит во все резолюции:

Практик. Может показаться, что план срывается: и Политбюро, и ЦК выступают против сталинского курса. Однако мы помним, что «чрезвычайщина» являлась тактическим ходом, обеспечивающим выявление противников и вынуждение их к занятию политической позиции, которая может стать мишенью для критики. Теперь, когда такая политическая позиция сформирована, наступает время для стратегического наступления.

Теоретик. 28 мая 1928 года Сталин впервые откровенно озвучивает новую линию партии, причем в вотчине лидера своих противников — Институте красной профессуры (одним из профессоров которого является Бухарин):

Открытым текстом сказано, кто для Сталина является «своим» — сторонники «крупных общественных хозяйств», а кто — чужим («есть люди…»). Всем имеющим уши становится ясно, что в верхах обозначился очередной раскол, и лишь вопрос времени, когда не названные по фамилиям, но точно обозначенные по своей политической позиции большевики окажутся очередными «оппозиционерами».

Теперь колеблющимся партийным олигархам приходится выбирать не между Молотовым и Рыковым, не между Сталиным и Бухариным, а между «классом рабочих» и «классом кулаков». Не правда ли, существенная разница?

Практик. А есть и еще одно обстоятельство. Крестьяне кулаков ненавидят со времен столыпинской реформы (с которой и 20 лет не прошло). Напомню, что Столыпин хотел создать внутренний рынок машиностроения, без которого развития страны быть не могло. Он сделал ставку на крупное частное землевладение и проиграл, поскольку «крепкие хозяева» («кулаки») вместо того, чтобы брать кредиты и покупать технику, начали сверхэксплуатацию (через ростовщичество) своих соседей. За что и получили название «мироеды».

В общем, реализовать план Столыпина не удалось. Но задачу создания машиностроения это не отменяло, мы это уже чуть выше отмечали. План Сталина был альтернативным решением этой принципиальной для нашей страны задачи. Сегодня мы можем сказать, что, в отличие от Столыпина, Сталин свою программу завершил успешно. Но на тот исторический момент, который мы описываем, этого, конечно, никто не знал. Зато все сразу поняли, что от «любви к кулакам» до «поддержки политики Столыпина» даже не шаг, а полшага. А в 1928 году это безальтернативная политическая смерть.

Теоретик. Меньше, чем через месяц новая тактика Сталина проходит боевое крещение. 15 июня заместитель наркома финансов, старый большевик (с 1898 года) Моисей Фрумкин пишет[76] письмо «Всем членам и кандидатам Политбюро и т. Бауману» с критикой «чрезвычайщины»:

Первоначально предполагалось (Бухарин упоминал какую-то «руководящую группу») провести после рассылки письма специальное заседание Политбюро. Однако теперь, когда у Сталина имелась выгодная политическая позиция, имело смысл озвучить ее до заседания. Поэтому 20 июня Вождь пишет свой (безо всякого Политбюро) ответ Фрумкину, в котором выносит политический вердикт:

Вместо обсуждения письма Фрумкина на заседании Политбюро 25 июня был вынесен лишь вопрос о нарушении Сталиным решения по коллективному ответу. Бухарину[78] пришлось настоять на проведении отдельно заседания для подготовки резолюции по хлебозаготовкам к открывающемуся в июне Пленуму ЦК. Именно в ходе этого заседания и разыгралась уже описанная выше «дикая сцена». Бухарин вдрызг разругался со Сталиным, ушел, хлопнув дверью… но лишь для того, чтобы вернуться и согласиться на очередной компромисс. Сталин позволил ему подготовить 20-страничный проект резолюции, с которым согласился на 9/10.

Можно было соглашаться и на 10/10 — ведь из столь обширных документов всегда можно выхватить нужную фразу и подверстать ее к нужным оргвыводам. Вопрос о Власти решался исключительно внутри Политбюро, и последние столкновения продемонстрировали, что по острым вопросам противникам Сталина не удается собрать большинство.

Практик. Вот вопрос. Фрумкин был расстрелян в 1938 году (за антисоветскую деятельность), реабилитирован в 1956-м. А если бы Бухарин (или кто там еще это сделал?) не уговорил его написать соответствующее письмо, какова была бы его судьба? Не вызывает сомнений, что Фрумкин входил во властную группировку, верховным сюзереном которой был Бухарин, не вызывает сомнений, что именно по этой причине он стал жертвой. Но вот вопрос: можно ли считать его невинной жертвой? Бухарин-то реально хотел заменить политический план Сталина, что, почти наверняка, привело бы к крушению нашей страны. Я не хочу сейчас давать свой ответ на этот вопрос, но призываю всех, кто читает эти строки, подумать на эту тему. Когда вы делаете шаг во Власть, это почти всегда дорога, у которой нет обратного пути.

Читатель. А я правильно понимаю, что сегодня «Фрумкиным» мог бы стать и Кудрин, и Силуанов, и Дворкович, и даже Улюкаев? И, возможно, даже станут…

Теоретик. А вы, уважаемый Читатель, считаете, что со времен шумеров до правления Путина было одно, а теперь оно взяло и изменилось? Так не бывает!

Читатель. Ну вот, получается, вы меня пугаете? Столько времени рассказывали, как круто попасть во власть… А теперь…

Практик. А я не пугаю, я просто напоминаю об ответственности. Никогда не нужно о ней забывать.

Теоретик. Мы не знаем точно, в какой день между 27 июня и 11 июля произошло еще одно, решающее заседание Политбюро. На нем Бухарин и его союзники «поставили вопрос» об отставке Сталина и вновь не смогли собрать нужное число голосов («Ворошилов и Калинин изменили в последний момент», можно предположить, что «за» были Бухарин, Рыков и Томский, Рудзутак выжидал, а решающего стороннего голоса — Ворошилова или Калинина — так и не последовало). Сталинская коалиция, при всей ее рыхлости и ненадежности, оказалась сильнее, и существенную роль в этой победе сыграла правильно выбранная «политическая формула»:

Собственно, сама встреча Бухарина с Каменевым, благодаря которой мы теперь знаем эти подробности, говорила о полном отчаянии, охватившем «любимчика партии». Искать поддержки у давних противников, лишившихся всякого влияния и несших на себе клеймо «оппозиционеров», не имело никакого политического смысла. Но больше Бухарин вообще ничего не мог сделать.

Практик. К слову, когда я учился в школе, меня всегда поражало, что заставило Бухарина пойти к людям, которых он фактически уничтожил в рамках политической борьбы буквально за пару лет до того. Вот теперь у нас есть ответ: это был последний шанс Бухарина зацепиться за Власть. Но уже путем уничтожения Сталина, давайте смотреть правде в глаза!

Читатель. Что же получается: когда Сталин послал Бухарина в командировку во Францию незадолго до ареста, это был акт выдающегося гуманизма? Благодарность за 1925 год? А зачем тогда Бухарин вернулся? Он что, такой идиот? Но он же человек Власти, должен был понимать!

Практик. Ну, тут можно только гадать. Его молодая жена с маленьким сыном осталась в СССР, и он не мог не понимать, что с ними может быть, если он останется невозвращенцем. А то, что его пустили во Францию, он мог рассматривать как прощение предательства (с учетом его ключевого участия в ликвидации группы Зиновьева-Каменева). В общем, тут сложно сказать, история не имеет сослагательного наклонения. Ну и потом — если простили, могли вернуть во Власть, а на Западе шансов не было никаких. Так что жажда Власти перевесила.

Теоретик. Возможно, радость от достигнутой практически в равной борьбе победы (напомним, для смещения Сталина противникам не хватило одного голоса) выплеснулась в редкую для Сталина откровенность:

Практик. Для Сталина этот вывод очевиден: Рыков, Томский и Бухарин в этой ситуации не работали, а играли в борьбу за Власть. Сталин уже понимал, что он выиграл и нужно переходить, собственно, к работе — то есть коллективизации и индустриализации. Политическая игра завершилась победой Сталина с его линией, и нужно было реализовывать эту линию (напомню, объективно обоснованную), а не заниматься политическими игрищами.

Теоретик. Фактически к и июля 1928 года «борьба» между Сталиным и его противниками была закончена[79]. Дальнейшие события представляют собой (выражаясь шахматным языком) «реализацию явного преимущества», планомерное додавливание противника. В июле, на конгрессе Коминтерна, сторонник Сталина Ломинадзе упоминает в своем выступлении «правый уклон» (термин, ранее использовавшийся «объединенной оппозицией»; но теперь уже можно). В том же июле один из сотрудников «Правды», товарищ Попов-Дубовский, пишет Молотову о «невозможном положении», создавшемся в газете; на просьбу Бухарина уточнить, что имеется в виду, он отвечает так:

Мы не поленились привести столь длинную цитату, поскольку она ясно показывает уровень «обвинений», достаточных в те годы для принятия решений по кадровым вопросам. Разумеется, «сигнал» Попова-Дубовского был тут же рассмотрен на уровне Секретариата ЦК, и уже в августе сторонников Бухарина Астрова и Слепкова отстранили от работы. Им на смену были назначены сторонники Сталина, перехватившие контроль над газетой и сделавшие должность Бухарина, все еще числящегося главным редактором, чисто номинальной.

[76] Судя по последовавшей реакции, не только по собственной инициативе.

[78] Который, судя по тому, как развивались события, и был инициатором «письма Фрумкина».

[79] Опытный в таких делах Сталин прекрасно это понимал, обещая своим сторонникам: «поставим вас, и будете работать» — а вот профан в вопросах Власти Бухарин еще только начинал прикидывать планы борьбы! Сложность борьбы за Власть в этом и заключается: когда подковерные процессы выходят на поверхность, и «борьба за Власть» становится заметна, это обычно означает, что борьба закончена и ее инициатор может позволить себе действовать в открытую.