– Мы же не стучимся в дверь изнутри, если хотим внутрь попасть, – заметил Инитаро и, не дождавшись, когда ему что-нибудь ответят, швырнул монетку в дверь с фасадной стороны.
Бедный кусочек металла, зафиксировавший на себе внимание абсолютно всех посетителей зала испытаний, долетел до двери и ударившись о вполне реальную твердую поверхность, отскочил обратно. Монетка упала прямо под ноги Йосси Кастору, отрикошетила от пола, ударилась о его ботинок, отлетела обратно и, крутанув пару-тройку незабываемых медленных па, упала на холодный пол.
На это раз ее никто так и не поймал.
47.
Реакция Мастерсона не заставила себя ждать. Он полетел в зал испытаний, как ошпаренный. Возможно, он обожал провалы своих конкурентов или даже коллег, а возможно, он думал, что чужой провал каким-то образом может отразиться и на его работе. В любом случае, такой реакции Верчеенко не ожидал. Он думал, что профессора придется долго уговаривать, тащить за собой чуть ли не силком, подолгу объяснять, что из такой диспозиции можно наловить своих дивидендов. В итоге он еле поспевал за седым американцем, что его нисколько не расстраивало.
Мастерсон влетел в зал испытаний, как лютый смерч, сносящий любого на своем пути, если бы таковые были. Верчеенко последовал за ним. Мельком он увидел военных и ожидал, что их вот-вот остановят, но, его удивлению, они даже не шелохнулись.
– Что здесь происходит? – выпалил Мастерсон, подходя к компании, собравшейся в центре зала.
Их взгляды, как и взгляды окружающих военных, были прикованы к одному лишь предмету – маленькой монетке, лежащей на полу под ногами Йосси Кастора.
– Что здесь происходит? – повторил он свой вопрос и повернулся к Верчеенко, силясь найти подмогу в своем коллеге.
Верчеенко сильно изменился в лице. Бравада и решительность куда-то незаметно улетучились, оставив место лишь удивлению, растерянности и страху. Он смотрел куда-то за спину Мастерсона.
Профессор повернулся и, наконец-то увидел.
48.
– Дверь нужно открыть, – протянул Акайо.
– Мы понятия не имеем, что находится внутри, и мы ничего не откроем, пока я не сообщу руководству, – тут же ответил ему Ифран.
Они переместились в его кабинет. Ифран сел на свое законное место, Акайо и Кастор расположились на стульях напротив него. Мастерсон, в присущей ему нахальной манере, присел на гладкую поверхность стола. Геджани был настолько устал и подавлен, что даже не сделал ему замечание. Не хотелось тратить нервы и силы на такие мелочи, как чужая задница не на своем месте.
– Но дверь здесь затем и находится, чтобы ее открыли… – попытался возразить Акайо. – Это приглашение, мы не должны отказываться от него!
– Я думаю, пока это не самая хорошая идея, – поправил его Кастор. – Мы понятия не имеем, что за ней.
– За ней будущее, Йосси! Глупо игнорировать такую возможность.
– Стоп, – прервал их Геджани. – Мы не будем открывать дверь. По крайней мере, сейчас. Сначала нужно позвонить руководству и, пожалуй, выспаться. Уже пол пятого утра. Скоро проснется вся оставшаяся станция.
– Да, кто сейчас заснет? – попытался возразить Инитаро.
Ифран привстал со своего места и придвинулся к Акайо так, что тот от неожиданности вжался в спинку стула.
– Мистер Торельсон сказал, что слышал стук, – вздохнул он. -… изнутри.
– Мистер Торельсон? – переспросил Акайо.
– Помощник профессора Мастерсона, – кивнул Геджани.
– Игги? – Мастерсон удивился не меньше остальных.
– Какого хрена твой человек делал в МОЕМ зале? – внезапно вскипел Акайо.
Мастерсон не нашелся ничего ответить. Он был смущен и растерян: во-первых, он никогда не ожидал от спокойного миниатюрного «япошки» такой бурной, даже грубой реакции, во-вторых, он действительно не знал, какого хрена Игги там делал.
– Я тебя спрашиваю, Фил! – продолжал Инитаро.
– Стоп! – властно, но без грубости и жесткости в голосе, пресек споры Ифран. – Мистер Торельсон не мог заснуть, прогуливался по станции и услышал стук. Сейчас он в медицинском пункте спит с нервным срывом…
– Да уж так я и… – сжав кулаки, так что костяшки побелели от напряжения, начал свою тираду Инитаро.