46.
– Что значит «ответ»? – Геджани покосился на Кастора.
Они оба знали, что сейчас озвучит безумный японец, но хотели удостоверится, что понимают его правильно.
– Мы послали приветствие, – сказал Акайо после значительной паузы. – Они прислали ответ.
– Ты серьезно? Инопланетяне?
Акайо подошел к Геджани вплотную так, что будь у индуса чуть более расшатанные нервы, он бы несомненно попятился бы назад.
– А почему нет? – спокойно произнес японец. Восторженный фанатик исчез. Теперь перед Геджани стоял хладнокровный ученый – знаток своего дела, готовый вцепиться в глотку любому, кто посмеет оспорить его теорию или предположение. – Ты можешь как-то по-другому объяснить дверь, парящую в воздухе в том месте, откуда был запущен сигнал?
Геджани потупил голову. Ответить ему было ровным счетом нечего. Дверь сама по себе была чем-то фантастичным, а объяснить ее появления без примеси фантазии или мистицизма было вообще невозможно.
– Доказательства, Акайо, – произнес он. – Без доказательств твоя версия равносильна версии, что их сюда принесли леприконы на волшебной малахитовой упряжке с однорогим пони прямо по чертовой радуге.
– В отличие от моей версии, в твоей нет никаких косвенных зацепок.
Геджани хотел что-нибудь ответить упрямцу, но Кастор его удержал, перехватив поперек живота одной рукой. Геджани раздосадовано посмотрел на него, на что тот только пожал плечами.
– А что это тогда такое, профессор? – вмешался Хартли скорее, чтобы разрядить обстановку.
Акайо оглядел всех и повернулся к двери.
– Это то, чем оно кажется с самого начала.
Хартли и Кастор многозначительно переглянулись. В своих очках они были больше похожи на умилительных детей с просторов Youtube, нежели на серьезных ученых. Тем временем Ласкис, которая тихо, как мышка, прошмыгнула в зал и подошла к делегации.
– Вызывали? – тихо прошептала она Геджани.
Тот, молча, указал пальцем на дверь, висящую в воздухе, и Ольга Ласкис моментально затихла, впав транс, сломавший все теории, которым она беззаветно доверяла всю свою жизнь.
– И что же это по-вашему такое? – отозвался Геджани.
–… дверь… – донеслось откуда-то сзади.
Они обернулись и увидели Корвина, который не сводил взгляда с аномалии. Пожалуй, если бы он не подал и звука, никто бы и не вспомнил про его существование.
– Именно, – кивнул Акайо. – Это дверь. Мы видим ее лишь с одной, так сказать фасадной стороны. Нам невидимы не боковые ее части, ни косяки, ни обратная сторона. Она висит в воздухе, но здесь находится лишь одна ее часть, одна плоскость. А вторая, другая сторона и остальные плоскости, они могут быть где угодно.
– То есть, – осторожно подбирая слова, произнес Хартли. – Вы считаете, что это портал?
– Я считаю, что – это дверь между двумя пространствами. Возможно еще и временем, – добавил он. – Она может вести, куда угодно…
– Акайо, – Кастор поправил свои квадратные очки. – А с чего ты взял, что это не иллюзия, ловкий фокус или обман зрения?
Акайо повернулся к Геджани, отвечая на вопрос Йосси.
– Потому что Ифран уже проверил эту гипотезу, не так ли?
Геджани, не проронив и слова, с самым каменным лицом, какое только могло у него быть, обошел дверь с другой стороны, где ее не было видно, и вытащил из кармана брюк маленькую двухрублевую монетку. Он посмотрел на группу ученых застывших в выжидательной тишине и, размахнувшись, зашвырнул монетку туда, где с другой стороны находилась дверь. Монета долетела до двери и, проскользив сквозь нее, не встретив никакого сопротивления, полетела вниз. Кастор изловчился и не дал ей коснуться земли, зафиксировав в своих худосочных руках.
– Я же говорил, – улыбнулся он. – Простая обманка. Скорее всего, голограмма. Очень крутая, но голограмма. Чей-то невеселый, но высокотехнологичный прикол.
– Не спеши радоваться, – ответил Акайо и протянул руку.
Йосси удивленно посмотрел на него, потом на Геджани. Индус чуть заметно кивнул. Кастор протянул руку японцу, и монета приземлилась в его узкую гладкую, как у ребенка, ладонь.