– Понятия не имею…
Хартли пихнул Корвина, будто он мог разобраться в ситуации лучше него самого, в плечо и кивнул на дверь.
– Ты что-нибудь понимаешь?
– Ну, формально – это дверь, – промычал он. – А так…
– Я сам вижу, что это дверь, – перебил его Геджани, встряв в их разговор. – Вот только она висит в воздухе и видна только с этой стороны…
– Вы почти правы!
Все разом обернулись к Акайо, который начал успокаиваться после своей бурной радости. Он, наконец-то, остановился. Маска сумасшедшего ученого под ЛСД постепенно начала сплывать с его лица, оставив место серьезному рациональному человеку.
– Это, – он указал пальцем на дверь. -… ответ.
45.
– Что случилось? – Верчеенко привстал на локтях, чтобы видеть Ольгу.
Она быстро натягивала на себя шорты и рабочую рубашку. Олег поймал себя на мысли, что она изрядно похорошела с момента их знакомства. Он даже удивился, как он не заметил сразу, что округлости приняли аппетитный вид. Отпускать ее уже хотелось все меньше. В нем пробудилось животное желание.
– Какое-то ЧП в нашем зале испытаний…
Ее холодный деловитый тон сразу же это желание уничтожил, но он не хотел оставаться один.
– И до утра это ЧП подождать не может? Обязательно твое присутствие?
Она села на край кровати и начала натягивать на ноги кеды. Верчеенко перегнулся через кровать и коснулся ее плеча. Она невольно вздрогнула. Несмотря на то, что они были не первый месяц любовниками, он всегда держался с ней, мягко говоря, прохладно, и его ласка или внезапные касания были чем-то из ряда вон выходящим. Она его боготворила еще до знакомства, но, когда они стали работать рука об руку, когда он с ней заговорил, когда она взглянула в его серые глаза, ей окончательно совало крышу.
– Может, останешься?
Ей безумно захотелось остаться: такие моменты лучше ловить в золотую шкатулку и беречь всю свою жизнь, но…
– Геджани сам лично мне звонил.
– Да, ладно! – Верчеенко опустился на кровать. В нем включился режим «удивление и непременная зависть».
Она встала и подошла к двери.
– Там случилось что-то серьезное, – с этими словами она выскользнула за дверь, не дождавшись комментария своего любовника.
Верчеенко плюхнулся на спину, заложив руки под голову. Спать больше не хотелось. Она была немного не права: если ей посреди ночи позвонил сам Геджани и вызвал к себе, то происходило не «что-то серьезное». Там происходило что-то из ряда вон выходящее. Любопытство и желание саботировать проект Корвина подтачивало его нейроны действовать.
Он схватил с тумбочки рабочий телефон и быстро набрал номер. В телефоне послышались ровное, как пульс мертвеца, гудение.
– Корвин, – иронично простонал он. – Опять телефон посадил…
О еще несколько секунд подумал и набрал другой номер.
– Да, – послышался хриплый недовольный голос Мастерсона.
– Есть дело неотложной важности, Фил.
– Ты с катушек съехал? – рявкнул профессор. – Три ночи! Я и так через раз сплю!
– Фил, это ждать не может, – заявил Олег и, не дав вставить Мастерсону и слова своей гневной тирады, тут же добавил. – Я зайду за вами через пять минут.
С этими словами он положил трубку, не представив возможности собеседнику выругаться и поторговаться. Он представил, как Мастерсон ошалело смотрит на телефон, а потом покрывает его всяческими вульгарными проклятиями. Верчеенко устало улыбнулся и начал одеваться.