— Бывает.
— Ты мог бы простить, на кого злишься?
— Это зависит от вины.
— Если тот человек не совершил ничего, что невозможно исправить?
Что такое? Что, она шутит со мной?
Я пристально посмотрел на Аделу. Она выдержала мой взгляд, но, как всегда, в ее глазах я не прочитал ничего.
— Пойдем? — спросила она.
— Да.
Она встала. Стряхнула травинки с юбки. Подобно серне, пошла по каменной россыпи, да так грациозно, что невозможно оставаться спокойным, глядя на нее. «Ты грубый солдат, — упрекнул я себя. — Что ты возомнил о себе? Ты — самый обыкновенный негодяй, который старается воспользоваться ситуацией. Не глупи, Грабовац! Что сказали бы о тебе товарищи? Неужели для этого Минер оставил ее с тобой?..»
Мы шли к западу. Невдалеке виднелся сожженный дом Бойо. Год назад в этом самом доме я разговаривал со стариком. Он был настроен в нашу пользу и поддерживал социалистическую республику.
Это был крупный старик с белыми как лунь волосами. Морщинистый и загорелый. Встав со своего треножника, он приветливо встретил меня и Мурата. Во дворе заливалась собака.
— Ты должен сказать об этом, — обратилась к Бойо жена.
— Да, — ответил он. — Я скажу.
Я так никогда и не узнал, что он хотел сказать.
— Ну как вы? — начал он и, повернувшись ко мне, заметил: — Я давно тебя не видел. Приходил бы чаще. Не слишком ты частый гость. Я знаю, о чем ты думаешь: на войне командира не спрашивают, где он будет завтра.
— Я ухожу, — произнесла жена Бойо и у двери добавила: — Не забудь сказать им.
Закрывая за собой дверь, она улыбнулась мне и Мурату. Бойо было за семьдесят. Его жене — не больше сорока. Это была высокая и хорошо сложенная женщина. Детей у нее не было, и ей удалось сохранить фигуру. Кроме того, горянкам больше всего приходится возиться со скотом. Это ведь легче, чем пахать и копать. Они лучше питаются и не мучатся так, как женщины равнины.
Сколько ухода, например, требует кукуруза! Сперва надо вспахать поле, потом окучивать и окапывать побеги. И пропалывать нужно часто. При такой работе спина всегда согнута. Тяжкая жизнь! А эти держатся прямо, даже когда косят траву. Зимой, правда, потяжелее, потому что больше скотины, но в целом-то живется им легче, да и еда получше.
— Может, я суеверен, — произнес Бойо, — но мне кажется, что вы уйдете из этих мест.
— Почему? — спросил я.
— Придут васоевичи[16].
— Это не значит, что ты суеверен. Ты просто боишься, — улыбнулся я.
— Не поправляй меня, — заметил старик. — Смеяться будешь потом. — Он обратился к Мурату: — Я думаю, что тут не до смеха.
— Ладно, — примирительно сказал я, — дело, конечно, серьезное.
— Я был в субботу в городе.
— Неужто ты ходил туда?
— Ездил на коне. Пешком я больше не могу ходить.
— О чем там толкуют?
— На границе Боснии с нашей местностью ведут бои итальянцы.
— А васоевичи?
[16] Васоевичи — один из племенных родов в Черногории. Среди васоевичей в минувшей войне было много четников. — Прим. пер.