— Бывают, — ответила Адела, — но в основном это очень хорошие ребята.
— Не хвастайся.
Я впервые увидел, как она смутилась:
— Я не о себе говорю.
Солнце прощалось с нами так, словно мы долго с ним не увидимся, и медленно спустилось за гору. Темно-зеленый склон стал черным. Наши фигуры, одна пониже, другая среднего роста, постепенно теряли свои очертания. По петляющей тропинке мы спускались вниз.
— Какое-то время мы будем одни, без организации, — сказал я, изо всех сил стараясь придать своему голосу естественную окраску.
— Народ вокруг.
— Да. Полно мужчин и женщин, только мы с ними не должны встречаться.
— А девушки в вашей организации были?
— Да.
— А в этом краю нет кого из ваших?
— Была одна девушка отсюда. Но она, должно быть, сейчас не здесь. Иначе не быть ей в живых.
— Как ее зовут?
— Мария.
— Сколько ей лет?
— Не старше тебя.
— Ты часто думаешь о ней?
— Только когда нужно выполнить задание.
— И не можешь подольше удержать ее в мыслях?
— Нет.
— Я думала, тогда тебе не было бы скучно.
— Мне не скучно.
— Что ты делал в этих краях?
— Проводил по ночам разные собрания. Бывало, доходил до центра среза. Возвращаясь на рассвете, прятался в горах, спал без задних ног до полудня, а то и дольше.
— И все один?
— Нет. Иногда в лес к условленному месту приходил связной и сообщал мне новости.
— Мы в городе по-другому работали.
— Там люди от земли свободны, — сказал я. — А здесь немало колеблющихся. Да и бандитов хватает.
— Мы пойдем завтра или останемся здесь еще на один день?
— Договоримся.