— Подходят, а с итальянцами что-то не в порядке. Это для меня неприятная новость. Васоевичи — самые страшные бандиты. У них много бывших унтер-офицеров, жандармов и чиновников. И с винтовкой они ловки.
Кто же подоспеет первым, если у итальянцев что-либо произойдет? Я гадал, пересчитывая головешки в печке: бандиты, пролетеры, бандиты! Выходило, что бандиты придут первыми.
— Что молчишь? — спросил Бойо.
— А что думают в городе, если итальянцы прекратят воевать?
— Там, — ответил он, — на Дрине, уже разбили один полк. Теперь их река прикрывает. Говорят, англичанин их прижал в Африке. Если он высадится, с итальянцем готово.
Мурат, казалось, не обращал внимания на наш разговор. Он, видимо, придерживался мнения, что в этих краях любят слишком много фантазировать. Я тоже думал, что эти вести неосновательны. Об этом я получил сообщение из комитета. С тех пор прошел год. Бойо уже нет в живых, а мы только теперь ожидаем, что итальянцы выйдут из войны.
— Немногословный он человек, — проговорил Мурат, когда Бойо вышел.
— Никого нет, — сообщила, входя, хозяйка. — Вас никто не видел, когда вы подходили?
— Нет, — ответил я. — Мы шли по опушке.
— Я знаю, тебя трудно увидеть. Ты — настоящий гайдук.
Женщина улыбнулась и присела рядом с Муратом на скамейку.
— Вы, наверное, голодные?
— Вот нацедил. Студеная, — произнес Бойо, появляясь в дверях с флягой в руке.
— Я не буду пить, — отказался я.
— А я тебе есть не дам.
— Ты же знаешь, что мы не пьем!
— Негоже это, по-моему. Что ж это за армия?
— Не по приказу.
— Да уж попробуйте.
— Ладно, — уступил я.
— Так я и знал.
Мурат засмеялся и протянул руку за рюмкой. Старик налил и себе. В отличие от нас перекрестился:
— Бога вы не любите…
— Будь здоров, — сказал Мурат старику.
— Будь и ты.
— Крепкая, — оценил Мурат.
Когда мы выпили по одной, старик лукаво сощурился и налил снова. И засмеялся, обнажая корявые желтые зубы:
— Без этого огонька немца не выгонишь.
— Смеешься? — заметил я.
— Противнику надо ножку подставлять.