– Многие ваши соседи согласятся с этими словами. В общем-то, все. Вчера вот я к мэтру Пордалли ходил, проверять его усадьбу на предмет фальшивого золота и эльфийского чая. Вы знакомы с мэтром Пордалли?
– Нет, но наслышана, – заинтересовалась Лахджа. – И что, нашли золото и чай?
– Не нашел, о чем мы с мэтром Пордалли очень сожалели.
– Мам, а что такое эльфийский чай? – залезла на стул Астрид.
– Легкий наркотик, милая, – ответила Лахджа. – Он запрещен.
– Обычно на него смотрят сквозь пальцы, – пожал плечами Аганель. – Но если уж есть жалоба…
– А что еще запрещено? – спросила Астрид.
– Все, что причиняет вред окружающим, – охотно объяснил волостной агент.
– Это очень много всего…
Получив от Лахджи и Майно официальную объяснительную и опустошив кофейник, Аганель распрощался. Астрид посмотрела ему вслед и спросила:
– А помойки запрещены?
– Нет, милая, – ответила мама. – Если они в положенном месте.
– А если из них руки лезут?
– А ты где такое видела? – насторожился папа.
– Там, – неопределенно махнула Астрид. – У реки. Я мимо прошла, она за мной поползла, но вылезти не смогла.
Папа издал сдавленный звук. А мама спросила:
– Вылезти откуда?
– Из ямы.
– Какой ямы?
– С телами. Котя Соня сказал, что это бесполезное все. Мам, а что такое условки?
Лахджа изумленно моргнула. Яма с телами. Ее дочь просто гуляла по лесочку и нашла яму с телами.
Элитный райончик, говорите? Жаль, что агент уже ушел.
– Завтра проверим, что там за яма с телами, – пообещал муж.
Глава 10
Лахджа жила в Мистерии третий год. И ей тут нравилось. Больше, чем в родной Финляндии, и уж точно больше, чем в Паргороне. Но она не могла отрицать, что концентрация всякой нечисти и аномалий тут потрясающая. Порой шагу не ступить, чтобы не наткнуться на бродячего духа или проклятый артефакт.
Причины понятны. Тут огромное количество волшебников. Всякую нечисть тянет сюда, как мух на мед. Да и сами волшебники выделяют всякие астральные отходы.
У них, конечно, есть всякие службы мусорщиков и чистильщиков, но остров-то немаленький. Лахджа не знала точно, каких он размеров, но чисто навскидку – примерно с Великобританию. При этом жителей всего два миллиона, так что от тесноты никто не страдает.
Однако ей совершенно не хотелось, чтобы нечисть и аномалии загрязняли ее собственное поместье.
В Паргороне подобным, конечно, никого не удивишь, Паргорон почти на сто процентов состоит из нечисти и аномалий. Но здесь Лахджа хотела для себя иной жизни.
И особенно – для своей дочери, пусть та, строго говоря, тоже нечисть.