Лахдже почему-то не захотелось отвечать на этот вопрос. Однако…
– Не с Парифата, – уклончиво ответила она. – Вряд ли ты знаешь мой родной мир.
Она какое-то время еще поддерживала разговор, мягко пресекая попытки вызнать, где она сейчас находится и каково ее нынешнее положение. Загак казался туповатым амбалом, но Лахджа быстро поняла, что он не так уж прост. Да и Майно так отчаянно подавал мысленные сигналы, что и дурак бы понял – он что-то об этом Загаке знает, просто по некой причине не может сказать.
– Мам, мам, а где у нас шоколад? – раздался голос над ухом.
– А у нас нет шоколада, ты его весь съела, – охотно объяснила Лахджа. – Настали тяжелые безшоколадные времена.
– Неееееееет!..
– А с кем это ты говоришь? – живо заинтересовался Загак.
– Да!.. Извини, Загак, некогда говорить, пока.
Загак недоуменно уставился в кэ-око. Что это было? Она же сама ему позеркалила.
Но зато… его губы разъехались в ухмылке. Он первый из фархерримов пообщался с Тринадцатой, которую раньше называли Наложницей, а теперь все чаще – Отшельницей. Значит, она не погибла, как некоторые утверждают, а судя по исходящему сигналу – где-то на Парифате.
И ее дочь тоже с ней. Тоже жива. И они нуждаются, у них не хватает шоколада… это сущая мелочь, но говорит о том, что они не могут сотворять все, что пожелается.
Загак пока не знал, как воспользоваться этой информацией, но он намотал ее на ус.
Еще он приметил, насколько зажата и немногословна была Тринадцатая при общении с ним. Она старается скрыть информацию о себе – значит, чего-то боится. Она чего-то боится – значит, она уязвима.
При этом у нее есть связь с Паргороном, причем межмировая. И вот это уже любопытно.
Загак хмыкнул и втянул немного зелья бушуков. Забористая штука. Он ее и в бытность смертным любил.
За ужином все сидели какие-то недовольные. Майно был недоволен, что его жена треплется с какими-то мутными демонами. Лахджа была недовольна, что ей пытаются запрещать трепаться с мутными демонами. Астрид была недовольна, что кончился шоколад. Первые несколько минут все молча возили ложками в тарелках, и только пес Тифон простодушно рассказывал, как весело побегал по лесу за белками.
– Я думал, ты хотела порвать с Паргороном, – наконец оторвался от супа Майно.
– Ну хотела. Но… Паргорон меня так просто не отпускает. У меня там не только враги остались, друзья тоже есть…
– Понятно. И что мне теперь с этим делать?
– С чем?
– Ты знаешь, с чем.
– Не знаю. С чем?
– Мама, вот с этим! – демонстративно распахнула сервант Астрид. – Ни шоколада, ни конфет, ни печенок!.. даже тех сухих…
– Галет? – бесцветным голосом спросила Лахджа.
– Галет. Даже галет нет.
– Мы завтра вызовем лавку, – пообещал Майно.
Они с Лахджой перешли на мысленный разговор. Продолжали возить ложками в тарелках и одновременно бухтели друг на друга. В очередной раз устанавливали границы. Решали, можно ли Лахдже зеркалить в Паргорон, и если да, то кому и как часто?
Можно ли мне зеркалить Сидзуке?
Да.
Хорошо. Можно ли мне зеркалить Совнару?