– Нет, но… нельзя же просто приходить и жечь чужие свалки! Она моя!.. была!..
– А ничего, что она вплотную к моему поместью? – спросил Дегатти. – А если бы она вылезла и полезла в реку? Или ко мне? А у меня ребенок! Жена беременная!
Кацуари уставился на Лахджу и Астрид. Он явно сомневался, что демоны пострадают, если его свалка куда-то там полезет.
– И вообще это все водой смывает к нашему пляжу! – добавила Лахджа.
– Не смывает, я… мы подальше организовали. Это еще при бабке… это она!.. зачем вы?..
– Все равно!
– Да тут не жил никто тридцать лет!
– Ну извините, свалка уже сгорела, – ответил Дегатти. – Надеюсь, она не была вам слишком дорога.
– Тридцать лет никто тут не жил!
– Тут живу я, – раздался голос с другой стороны. – Это место граничит и с моим поместьем.
Лахджа повернула голову. Она не заметила, когда успел подойти еще один человек… а, нет, это эльф. Судя по оливковой коже и струящимся по спине зеленым волосам – лесной. Облачен в то ли тогу, то ли мантию, то ли изящный эльфийский домашний халат… да, больше всего похоже на халат.
– Мой взор усмотрел очаг возгорания, и я счел своим долгом явиться как можно скорее, – велеречиво произнес эльф.
– Это мы подожгли! – радостно отчиталась Астрид. – А потом танцевали!
– Я не танцевал, – заверил Дегатти. – Мир вам, коллега. Майно Дегатти, профессор Униониса.
– Олиал «Сребролук» Бомениарс, профессор Симфониара, – представился эльф, не сводя глаз с Лахджи. – Вы… мои новые соседи. Что же, я приветствую вас и благодарю за… этот ритуал. Он был необходим. Негативные эманации нарушали мою внутреннюю гармонию, но мэтр Кацуари отказывался предпринимать меры.
– Я не отказывался! – потряс пальцем Кацуари. – Просто времени не было!
– У мэтра Кацуари просто не было времени в течение двенадцати лет, – ровным голосом произнес Олиал. – С того дня, как я здесь поселился, я ежегодно напоминал ему о его обещании предпринять меры, и он неизменно отвечал, что сделает это в ближайшее время, однако ничего не делал.
– А, это ты на меня кляузы строчишь?! – вспыхнул Кацуари. – Не ожида-ал!.. А я бы убрал ее, если бы ты!.. если бы ты!.. не играл так громко на своей флейте!.. флейтист!..
– Нет, я не подавал на вас жалоб, мэтр Кацуари, – процедил Олиал. – Я просто экранировался от негативных эманаций.
– А кляузы кто на меня строчит?!
– Не знаю.
Кацуари подозрительно уставился на Дегатти, но тут же вспомнил, что тот заселился совсем недавно, а это, к сожалению, непрошибаемое алиби. А Лахджа подумала, что у нее есть один подозреваемый, но гораздо веселее будет столкнуть их, скажем, на званом ужине.
Она представила это и аж засияла от удовольствия.
– Почему бы нам не зарыть топор войны? – предложила она. – Кучи нет, она сгорела, и кому какое дело?
– Четырехстопный хорей, – прокомментировал Олиал.
– Топор?.. топор войны?.. – не понял Кацуари. – Это демонское выражение?.. да, кучи нет… ладно. Это не была куча, это была яма, но… ладно.
– У нас новоселье состоялось. Не хотите прийти в гости? – предложила Лахджа. – Будет фуршет, придут все соседи… когда я их приглашу.
– Почту за честь, – склонил голову Олиал. – Непременно известите меня о дате и времени, когда они будут определены. Также прошу заранее уведомить о форме одежды.
Лахджа почувствовала, как ее будущая вечеринка растет в статусе.
– Приходите, в чем нравится, – сказала она. – И вас мы тоже обязательно ждем, мэтр Кацуари. Можете и у нас сжечь мусорную кучу, мы возражать не будем.