Неприязнь. Сомнения. Зачем зеркалить Совнару? Если Совнару что-то от них понадобится, он сам придет.
– Я поела, пойду учиться считать, – печально сказала Астрид. – Надо спасти Златобородку. Мам, поучишь меня?
– Иди пока в сад, милая, – попросила Лахджа. – Мы с папой доедим, и вместе тебя поучим.
– Только посуду не бейте, – посоветовала Астрид, подставляя руку попугаю. – Пойдем, Матти, поучишь меня считать.
Лахдже с Майно стало стыдно. Но они продолжили устанавливать границы.
Про Зиммизхи я даже не спрашиваю. Но могу ли я связываться с незнакомыми импозантными мужчинами, чтобы обсудить музыку и литературу?
Вместо ответа Дегатти шарахнул кулаком по столу. Вопрос звучал иронично и нарочито провокационно, но Лахджа не смогла полностью скрыть, что ее таки взволновала подобная возможность.
И супруг не сдержался.
– Ты слишком мало знаешь о своей так называемой родне! – перешел он на устную речь.
– А что знаешь о них ты? – облокотилась на стол Лахджа. – Ты же о них что-то знаешь? Почему вообще ты знаешь о них больше, чем я?
Дегатти шумно втянул воздух. Он закусил губу, несколько секунд колебался, а потом проронил:
– Я довольно долго сидел у Корчмаря…
Он сразу завертел головой. И Лахджа тоже это услышало. Как будто далеко-далеко звякнул обеденный колокольчик. Тихо и ненавязчиво, просто как предупреждение.
– Не продолжай! – торопливо сказала она. – Я поняла. Сразу бы так и сказал.
И они, не сговариваясь, сменили тему. Лахджа сказала:
– Кстати, я сегодня утром познакомилась с нашим соседом. Очень милый старичок.
– Инкадатти, что ли?.. Милый?..
– Склочный, но милый. Давай пригласим его на ланч?
– Зачем?
– Мне кажется, он одинок и ему не хватает общения. Может, обед в кругу добрых соседей растопит его черное сердечко?
– Плохо ты знаешь Инкадатти… но давай пригласим.
– Вообще, я бы хотела пригласить всех соседей. На новоселье. Кто еще тут вокруг живет?
– Хм… надо разузнать. Я семьдесят лет тут не жил, наверняка все сменились давно… кроме Инкадатти, конечно. Этот сморчок переживет даже Малигнитатиса. И напишет на него кляузу за то, что устроил конец света.
Астрид учили устному счету на яблочках. Мелких и кислых, потому что любые другие Астрид ненароком съедала. Это вносило путаницу, а ее и без того хватало.
– …Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, десятнадцать… – считала Астрид.
– Непр-равильно! – сразу перебил попугай. – За девятнадцатью идет двадцать!
– Я никогда не выучу… – сникла девочка. – И Златобородка погибнет…
Родители наблюдали за этим, попивая кофе. Солнце коснулось горизонта, его укутали оранжевые облака, в саду дул прохладный ветерок и разливалась атмосфера детской обреченности. Положив в чашку два леденца, Лахджа отхлебнула и посоветовала дочери:
– Не ищи логику, в математике ее нет. Просто запомни сто цифр. Ты демон, у тебя прекрасная память.
– В математике есть логика, – возразил муж.